Каникулы бога Рандома 3
Шрифт:
— Ну вот, приехали, — с сожалением проговорил инкуб. — Кажется, и меня накрыло.
Глава 9
Алексей Гагарин был занят разработкой операции по защите Туманова. Нужно было учитывать, что кто-то из светлейших князей совсем скоро услышит про вновь открывшееся обстоятельство, и тогда начнётся полный аут.
С Пожарским они договорились созваниваться каждый час на всякий случай. Но он уже просрочил время на пятнадцать минут. Алексей хотел выждать ещё пять минут, но что-то подтолкнуло его взять телефон и набрать номер Максима.
Тот не отвечал. Лишь длинные гудки.
— Небывалая гроза со штормовым ветром разразилась недалеко от Москвы, — говорил в это время корреспондент по телевидению, показывая на карте те самые места, где сейчас должны были ехать Туманов, Пожарский и все остальные. — Самые большие опасения вызывает то, что никто из людей, попавших в зону действия фронта, не выходит на связь.
— Этого мне ещё не хватало, — вслух проговорил Алексей, соображая, что ему необходимо предпринять. — Нужно собирать спецгруппу!
Но перед тем, как начать отдавать распоряжения, он решил ещё раз позвонить Максиму. И вот на этот раз звонок приняли. Но, кажется, случайно. На заднем плане Гагарин услышал:
— Пиу-пиу! Расчехляй пушки! Драгунов в бой бросай!
— Каких ещё драгунов? Их уж лет сто как расформировали, — попытался достучаться до друга Алексей, но ничего не вышло. Голос Пожарского, подражающий маленькому ребёнку, удалялся. — Алё! Что у вас там происходит?!
Но вместо ответа он услышал лишь голос Оралиуса:
— Да стой ты уже! Куда рванул?! Дай я тебя свяжу!
Вместо того, чтобы хоть как-то прояснить обстановку, это ещё больше её запутало. Радовало лишь то, что кто-то всё ещё жив, а это значило… На самом деле ровно ничего это не значило. Всё ещё могло измениться до той поры, пока он доберётся до места.
Тут же он позвонил специалисту с просьбой отследить телефон Пожарского. Как и ожидалось они застряли на трассе под Клязьмой. Практически в самом эпицентре странной бури, о которой передавали по телевидению.
Прикинув, что им может понадобиться, Гагарин принялся собирать спецгруппу. В неё вошли специалисты по радиоактивному и химическому оружию. А также несколько знатоков психического воздействия.
Я пришёл в себя рывком, словно меня вытащили откуда-то. Хотя нет, это я сам пришёл в сознание. Ещё не до конца, так как не мог пошевелиться, но уже достаточно для того, чтобы понять: разговор отца и матери мне просто привиделся.
Не приснился, так как слишком всё реально было для сна. Значит, это воспроизвело моё сознание. Но что дало толчок для этого, вот что интересно.
«Игорь, — позвал я, так как не до конца понимал, очнулся я или нет. — Игорь, ты как?»
Он ответил не сразу и был ещё более задумчивый, чем обычно.
«Я не знаю, как я, — голос его сознания обычно уверенный и чёткий, звучал сейчас размыто, словно мы общались с ним из разных комнат или из разных уголков разума. — Честно. Такое чувство, что меня вывернуло наизнанку».
«А конкретней можешь? — поинтересовался я, — А то я пытаюсь понять, что с нами произошло. Сильно тебя накрыло? И чем? Воспоминаниями из детства?»
«Накрыло не то слово, — ответил Туманов, и только теперь голос его стал обретать былую чёткость. — Мне до сих пор кажется, что на самом деле я — маленький мальчик, а взрослая жизнь мне только приснилась».
«И как, были откровения в этом сне? — я почувствовал, как Игорь напрягся и даже отпрянул. Значит, были. Тоже узнал что-то. — Я спрашиваю не для того, чтобы влезать в твою личную жизнь, хотя, казалось бы, куда уж сильнее можно влезть? — я хохотнул. — Просто у самого примерно то же самое случилось».
«Понимаю, — аккуратно проговорил Туманов, словно шагал по минному полю. — Видимо, со всеми случилось что-то подобное. Но я… пока не готов говорить о том, что увидел во сне».
«Да я, честно говоря, тоже, — мне была понятна его реакция, но любопытство, конечно, подмывало. — Но мне интересно другое. Вот пускай каждому из нас дали подсмотреть что-то из детства. Преподнесли это так, словно информация всегда хранилась в нашей голове, а тут мы её вдруг вспомнили».
«Не понимаю, к чему ты ведёшь, — серьёзно ответил Туманов, но мне показалось, что в данный момент он немного кривит душой и, в целом, знает, о чём разговор. — Я действительно вспомнил кое-какие факты из детства, а затем их сопоставил. Ты же знаешь, у меня в детстве мечта была…»
Он замолчал, а я не продолжал свою мысль, потому что мне было интереснее, что скажет он. Но пауза затягивалась, а я рисковал забыть, что хотел отметить.
«Так вот, у меня вопрос, — я решил максимально упростить свою мысль для понимания. — Действительно ли эти воспоминания хранились у нас в голове, или их нам сегодня подбросили?»
«Думаешь, это возможно? — спросил Игорь, медленно переваривая сказанное мной. — Просто, когда моя мечта во сне исполнилась, я понял, что заблуждался всю свою жизнь».
«Дорогой мой, ты говоришь загадками, — я наконец-то смог двигаться и открыл глаза. Как оказалось, я до сих пор нахожусь в машине, на которой мы ехали из аэропорта. В прошлой жизни. — А у меня, правда, нет ни времени, ни сил их сейчас разгадывать. Что за мечта? Какое осознание к тебе пришло?»
«Это всё очень запутанно, согласен, — Игорь снова стал тем человеком, с кем мне приятно было разговаривать. — И информация требует досконального подтверждения. Я поговорю ещё с матерью и тёткой… Извини, — я чувствовал, что он замялся не из-за того, что не знает, что сказать, а не понимает, как нужно относиться к собственным мыслям. — Но я всё детство мечтал, чтобы, р-раз, и отец ко мне начал бы хорошо относиться. И сегодня, когда я вернулся в детство, так и вышло. Только вот… отец у меня был не тот».
«Я всё равно ни хрена не понимаю, — ответил я и поднялся, выглядывая в окно машины. — Если захочешь объяснить, буду рад».
«Пока и сам ничего не понимаю, но обязательно поделюсь, когда сам всё пойму, — и тут уже он хохотнул. — Ты, скорее всего, узнаешь об этом первым».
Рядом со мной зашевелилась Силикона.
— Боги, что происходит? — спросила она каким-то очень тонким голосом. — Где мы?
Я обернулся на богиню и понял, что она ещё не совсем в себе. Она смотрела прямо перед собой, пытаясь распрямиться. Я взял её за руку.