Чтение онлайн

Весь этот день Наташка не разговаривала со мной. Напрасно я канючил, предлагал ей сыграть в слова, проведать археологов, сходить на колхозный ток, послушать радиоприемник. Она упорно отмалчивалась, отворачиваясь от меня. Надо же, какой характер! Родители отругали меня, — и поделом! — на все корки, но на том и кончилось. А Наташка упорно не желала мириться. Меня уж и зло на нее разбирало, и жалко ее становилось. Все-таки ведь это она за меня переживала так горячо.

До самого вечера я бродил по пляжу один, как неприкаянный, отверженный всеми. И такая меня тоска разобрала! И в море не тянуло, и солнышко не радовало. Весь белый свет стал вдруг не мил. Удивительно — сколько я раньше один играл, бродил, и никогда ведь мне скучно не было, а тут, пожалуйста, мировая скорбь одолела.

Когда совсем стемнело, я подстерег Наташку на берегу и подошел к ней. В темноте легче разговаривать, не так стыдно.

— Слушан, Наташ, ну, нельзя же так! — тихонько сказал я. — Ну, я извиняюсь. По-дурацки получилось, понимаю. Хотел пошутить, не подумал, что так оно все обернется…

— Пошутить? Это ты шуткой называешь? — так же тихо ответила Наташка. Наконец-то хоть что-то ответила, заговорила!

А потом стала отчитывать меня. Эгоист, мол, я, и хвастун, и лентяй, и соня, никудышный вообще человек. Даже от мамы мне сроду так не влетало. Разобраться, с чего она так разбушевалась? Кто она мне, в конце-то концов, чтоб так меня песочить? Всего-то знакомая девчонка, товарищ по путешествию. Но в те минуты я стоял перед нею как лопух и только неопределенно хмыкал.

Послушать ее, так выходило, что я весь состою из одних только недостатков. Раньше она признавала, что я и начитанный парень, и культурный, и развитый, и повидал-таки многое в жизни. А тут сразу забыла про все мои достоинства.

Прощение я получил от нее только на следующее утро. Но видно было, что Наташка еще долго переживала в глубине души мою нелепую выходку. Я уж сто раз пожалел, что решил выкинуть этот номер. Тоже мне — человек-амфибия, покоритель морских глубин, новый Жак-Ив Кусто…

Окончательно забылся мой "подвиг" после памятного всем нам нового приключения, которое случилось вскоре же после прогулки на теплоходе.

Рано утром всех нас поднял на ноги истошный крик мамы, доносившийся из палатки. Что-то смертельно напугало ее.

Первым бросился на крик дедушка. За ним очумело выскочил из машины и я. Но не успели мы подбежать к палатке, как оттуда опрометью выскочил папа.

— Змея! — крикнул он.

Без очков я совершенно беспомощен, почти слеп. Пока метнулся обратно к "Волге", схватил очки, всегда хранившиеся ночью под задним стеклом, папа и дедушка уже успели вооружиться палками.

— Вон она! — крикнул папа.

Теперь и я разглядел: там, куда указывал папа, среди мелких камней и кустиков полыни быстро извивалась блестящая, словно металлическая, лента. Змея спасалась бегством. Большие валуны, под которыми она могла бесследно исчезнуть, были уже совсем близко от нее.

Может быть, это глупо, но змей я боюсь до содрогания. Один вид пресмыкающегося, его безногого скользкого тела вызывает во мне и гадливость, и непреодолимый страх. Если бы меня приговорили к смертной казни и предложили на выбор: бросить на растерзание тиграм или в яму с клубком ядовитых змей, я бы ни минуты не колебался. Уж лучше тигры.

Понятно, какое чувство я испытал при мысли о том, что эта уползающая тварь напугала до полусмерти, а может быть, и того хуже, укусила мою маму, а теперь надеется скрыться. Нет уж! Меня словно пружина подбросила. Откуда я прыть взялась. "Не уйдешь!" В два прыжка я опередил папу, взмахнул лопатой, готовясь перерубить змею пополам. Еще секунда, и казнь совершилась бы. Но тут папа схватил меня за руку:

— Постой, Алик, не трогай его! Это же самый безобидный водяной уж. Черного ремня на спинке, как у гадюки, нет и в помине. Уф! Чуть не загубили сгоряча беднягу. Он, видно, заполз сдуру в палатку, а потом удирал с перепугу, что есть мочи.

— А зачем он так перепугал маму! — упрямо возразил я папе. Уж успел скрыться в камнях, но у меня внутри все еще дрожало от неостывшего возбуждения, пережитой злости и опасности. Почем, спрашивается, я знал, что это водяной уж, а не ядовитая степная гадюка? А ведь я первым отважно догнал змею. Могла она броситься на меня? Сколько угодно! Я, можно сказать, жизнью рисковал, а папа, вместо того чтобы похвалить меня за смелость, чуть ли не жалеет змею. Несправедливо это.

К моему огорчению, дедушка поддержал папу:

— Да, чуть-чуть не дали мы маху. Убили бы полезное, абсолютно безвредное животное.

Хотя все обошлось благополучно, тревога оказалась ложной, мама потребовала, чтобы дедушка выселился из "Волги" и уступил ей место, а сам перекочевал к папе в палатку.

— Довольно! — наотрез заявила мама. — С меня хватит. Сегодня заполз уж, а завтра в палатку заберется ядовитая гадюка. Раз уж вы такие смельчаки, спите в палатке, а я теперь спокойно усну только в машине. Можете смеяться надо мной, можете даже стыдить, но я иначе не могу.

Вот уж что верно, то верно. Когда у "Волги" закрыты все двери, подняты стекла, в нее и комар не проникнет. Спать в ней так же спокойно, как в нашей московской квартире.

Конечно, никто над мамой подтрунивать не стал, дедушка без разговоров уступил ей свое место в машине. А папа рассказал нам с Наташкой много интересного о змеях. Мы узнали, что в США, например, на одного человека, погибшего от укуса ядовитой змеи, приходится больше двухсот жертв автомобильных катастроф. В нашей стране за год погибает от укуса змей не больше десяти — двенадцати человек. Да и то потому, что окружающие не знают, чем помочь пострадавшему. Всякие надрезы ранки, прижигания, перетяжка конечностей только во вред ему. Теперь мы с Наташкой знаем, что в таком случае надо уложить пострадавшего, дать ему теплой воды, побольше, для разжижения яда, попавшего в кровь, но прежде всего обмыть ранку, смазать ее иодом. Если нет испорченных, кариозных зубов, можно отсосать ранку ртом, но лучше не рисковать отравлением, а применить кровососную банку. Конечно, если она окажется под рукой. А вообще-то теперь существуют всякие сыворотки, которые здорово помогают укушенным змеей.

Еще мы узнали из рассказа папы, что змеиный яд очень нужен фармацевтам. Поэтому всюду создаются серпентарии — змеепитомники. В нашей стране они есть в Ташкенте и во Фрунзе, где змей "доят" прикосновением электродов. Змеиный яд очень дорог. В Бразилии, например, от двенадцати тысяч змей ежегодно получают всего полтора килограмма сухого яда. Самая ядовитая — тигровая змея, живущая в Австралии. Яда в ее железах достаточно, чтобы убить четыреста человек. Любопытно, что одно и то же количество яда гремучей змеи убивает шестьдесят лошадей, шестьсот кроликов, триста тысяч голубей, но только двадцать четыре собаки. Казалось бы, лошадь во много раз больше собаки, а погибает гораздо легче. Плюющаяся индийская кобра с большой силой и точностью выстреливает в глаза врагу две тончайшие струйки яда. А вот тигрового питона жители Индии охотно содержат в своих домах, потому что он прекрасно очищает их амбары от крыс и мышей. Зато вряд ли кого порадует соседство рекордсмена по величине в змеином мире — американского удава анаконды, который способен проглотить целиком свинью и достигает в длину десяти метров. Еще мы узнали, что, как правило, любая змея старается уползти от человека, кроме тех случаев, когда он случайно задел или даже наступил на нее…

Папа готов был еще долго рассказывать нам о змеях. Мы с Наташкой сидели и слушали его, затаив дыхание. Кто бы мог предположить, что мир пресмыкающихся так захватывающе интересен! Но мама не выдержала и заявила, что не намерена больше подвергать свои нервы испытанию, что после таких рассказов она даже в машине не заснет спокойно.

Ни к кому автолюбители не обращаются за советом так охотно, как к нашему дедушке. Это я могу утверждать смело. Думаю, бросаются в глаза его почтенные седины, особенно заметные, когда сплошь молодые водители "Москвичей", "Запорожцев" и "Жигулей" собираются вместе на стоянке. А может быть, старенькая "Волга" наводит на мысль, что автолюбитель, способный содержать ее в исправности, наверняка должен обладать большим запасом технических познаний. К тому же доброжелательность прямо-таки написана на лице нашего дедушки.