Чтение онлайн

Взяла книжку, новый роман Джоан Роулинг «Случайная вакансия», включила торшер.

Но чтение не задалось. Прилежная читательница вязла в перипетиях жизни маленького английского городка, смысл текста ускользал. Она отложила книгу. Новый роман известной «литературной мамы» Гарри Поттера был перенасыщен эпизодами драк, изнасилований, домашних избиений, употребления наркотиков, шантажа и преследования в Интернете. Ей совсем не хотелось всех этих «удовольствий» еще и из книг. Достаточно того, что в жизни она оказалась втянутой в историю маниакальных преступлений.

Вера подтянула коленки к подбородку, закуталась в плед-лижнык, уютный и теплый, и задумалась о том, что недавно хотела быть нормальной женщиной. Не предчувствовать, не ощущать лишнего. Избавиться от своего «слуховидения». Она даже научилась иногда намеренно отключать свою гиперчувствительность, но получалось это у нее не всегда и слабо. Потому что совесть не отключишь, милосердие не отключишь – нет такой кнопки. А Вера невольно сочувствовала большинству из тех, кто к ней обращался, кто и вправду нуждался в помощи. И хотя рядом безмятежно спал любимый мужчина, а у ее ног очень уютно устроился родной пес, она почему-то опять остро ощутила свое одиночество.

Да, она нарушила собственный запрет и снова помогала. Вот, Прудникову, а до этого Андрею. Она делает это теперь совершенно сознательно, однако одиночество и непонимание все равно остаются… Даже Андрей, который ее любит, постоянно повторял: устала – отдохни, давай поедем куда-то… Вот, вытащил сюда, в Карпаты, где чисто, красиво и спокойно. Где нет никаких маньяков, но зато есть мольфар, который чует несчастье так же, как и она. Насколько было бы проще жить на свете, если бы этих ее способностей и вовсе не существовало.

Подруги тоже не всегда ее понимают. Лидка Завьялова постоянно изображает «боговдохновенное» существо. А стоило Вере пожаловаться ей, как близкой подруге, что у нее после каждого случая помощи людям случается откат, – та ужасно удивилась: «У тебя – и вдруг откат? Не может быть, ты все врешь! Вот у меня откатов не бывает, потому что все на технике, на ремесле, какие уж тут откаты! Главное – не сердцем играть, а холодным умом». И это говорила женщина, которая только что изображала гениальную актрису, даже не слышавшую ничего о ремесле, а только о божественном вдохновении…

Ну ладно, это Лида, она вообще врушка и хитрая лиса. А Даша? Казалось бы, она еще ближе, всегда подругу понимала с полуслова. И вот Вера советуется с ней, как с подругой. Искренне жалуется, что ей все надоело, рассказывает о том, какие страдания приносят ее способности… Задумчиво рассуждает, не сменить ли ей род деятельности, уж очень она устала от человеческих проблем. Все идут к ней, хотят, чтобы их, как по мановению волшебной палочки, переделали из несчастных в счастливых. Но сами при этом не желают делать ничего, сами себе не желают помочь. Короче, может, как-то кардинально поменять жизнь? Даша с изумлением ответила: «Как, ты столько всего достигла в своей профессии, и все это вот так просто бросить, из-за капризов?! Ты столько лет работала на свое имя, нарабатывала авторитет, к тебе идут за помощью – и все впустую? Нельзя выходить из игры! Шоу должно продолжаться!» Даша в своем репертуаре. Она не мыслит себя без работы и успеха, а значит, и жизни без этого не мыслит – и свое отношение переносит на Веру. К тому же считает ее мысли дезертирскими и предательскими…

На следующее утро Вера, как ни странно, проснулась раньше Андрея. Они с Паем не просто вышли на прогулку, но принесли спящему «карпатский салат», который добрая хозяйка уже успела приготовить для своих постояльцев. Запах блюда был изумительный. И это понятно, поскольку в салате присутствовали: морковь, яйца, лук репчатый, поджаренный на растительном масле до золотистого цвета, грибы маринованные – и вся эта вкуснота заправлена майонезом.

– Как тебя понимать? – спросил сонный муж.

– Понимать меня необязательно. Обязательно любить и кормить вовремя.

– Где-то я это уже слышал, – улыбнулся мужчина.

– Конечно, это Алиса в Стране чудес и я, мы обе так говорим.

В этот день Двинятин отправился на лыжную прогулку один, а Вера, сославшись на крепатуру, залегла вместе с Паем и книгой Патрика Зюскинда «Парфюмер» в коттедже, уютно укрывшись лижныком. Книга ее захватила настолько, что она буквально ощущала магию и загадку. В «Парфюмере» было нечто такое, что делало текст пульсирующе живым, а его основную мысль – ускользающей, ироничной, неоднозначной.

У Гренуя, как у любого негодяя, цель оправдывает средства. Поэтому он не чувствует угрызений совести после убийства. Но Гренуй не получает удовольствия, он просто берет все, что ему надо. Вера отложила книгу и задумалась. Снова взяла книгу… И вдруг ее будто бы толкнула фраза: «То, чего он всегда так страстно желал, а именно чтобы его любили другие люди, в момент успеха стало ему невыносимо, ибо сам он не любил их, он их ненавидел».

Вот оно! Вот же оно! Это же абсолютно про Кукольника! Теперь, когда они вернутся в Киев, надо поговорить с Прудниковым, узнать подробнее, кого он арестовал. И поведать о своих сомнениях…

Андрей пришел именно в момент ее открытия. Ей хотелось все ему рассказать, поделиться. Но мужчина устал от лыжных трасс, проголодался и предложил вначале пообедать. В столовой уже были накрыты столы. Вслед за густым вкусным борщом последовали деруны, одно из любимых блюд Андрея. Он ел с таким завидным аппетитом, что и Вера почувствовала приступ голода. Для Пая с кухни принесли большую говяжью костомаху [16] с остатками мяса. Вот порадуется песик…

После обеда вернулись в свой дом. Настроенный благодушно, Двинятин предложил подруге рассказать все по порядку. Но ей не хотелось никакого порядка. Она мечтала провести его тем же путем, каким прошла сама. Через персонажа книги, Гренуя.

– Приляг, я тебе сейчас почитаю. А потом объясню, какие сделала выводы.

Андрей принял положение полусидя-полулежа, на его коленях пристроился сытый Пай, и оба посмотрели на жену и мамочку взглядом полного удовлетворения.

«Казалось, Гренуй наобум хватал тот или иной флакон с ароматической эссенцией, выдергивал из него стеклянную пробку, на секунду подносил содержимое к носу, а потом вытряхивал из одной, капал из другой, выплескивал из третьей бутылочки в воронку и так далее. К пипетке, пробирке, ложечке и мешалке – приспособлениям, позволяющим парфюмеру овладеть сложным процессом смешивания, Гренуй не прикоснулся ни разу. Он словно забавлялся, как ребенок, который хлюпает, шлепает и плескается, возясь с водой, травой и грязью, – стряпает ужасное варево, а потом заявляет, что это суп.

…Гренуй был заворожен этим процессом. Если когда-нибудь в жизни что-нибудь вызывало в нем восторг – конечно, внешне никак не проявляемый, но скрытый, горящий холодным пламенем восторг, – то именно этот способ при помощи огня, воды и пара и хитроумной аппаратуры вырывать у вещей их благоуханную душу. Ведь благоуханная душа – эфирное масло – была самым лучшим в них, единственным, что его в них интересовало. Пошлый остаток: цветы, листья, кожура, плоды, краски, красота, живость и прочий лишний хлам – его не заботил. Это была только оболочка, балласт. Это шло на выброс».