Чтение онлайн

Когда вольные бураны и неугомонные вьюги вступали в свои права, жизнь сельчан останавливалась и становилась монотонной и скучной. С началом ноября до самых мартовских оттепелей в степи, стояли трескучие морозы.

В то холодное утро, когда четверо молодых парней собрались вместе «отметить» Новый Год, еще не знали, да и не могли знать, что это последний праздник, когда они вот так, шутя и безмятежно, строят свои планы на будущее.

За год все они повзрослели, стали умнее и увереннее в себе, эти пятнадцатилетние пацаны, далекого 1972 года.

Если бы кто-то в этот момент подошел и заглянул через промерзшее окно во внутрь избы, то перед ним открылась бы такая картина: «Твердый», так называли самого шустрого и самого шухарного паренька среди них, при помощи вареного яйца подделывает печать на пригласительном билете, на новогодний праздник в районный дом культуры. Другой паренек, по кличке «Орел», он же Вовка Орлов, крепкого телосложения, не по годам сильного, с крапинками веснушек на носу, срисовывал эмблемы бал-маскарада на приготовленные открытки. Двое других пацанов, одного из которых звали «Муха» он же Мухин Вовка и «Цыган», сидели перед большой русской печкой и выстругивали щепки, намереваясь растопить ее.

В избе было холодно, это заметно было по дыханию ребят, видно. С вечера печь никто не топил, и она порядком остыла. Обычно печи в деревнях топили по утрам, засыпали каменным углем, и тепло поддерживалось весь день. На ночь золу выгребали, закрывали дымоход, чтобы тепло не выветрилось, и оно сохранялось до утра.

Между делом, ребята перебрасывались шутками, предвкушая хорошо повеселиться на балу. Строили планы, как закадрить новеньких городских девчат, приехавших погостить на каникулы в деревню к родственникам.

Однако, на сегодняшний вечер всех волновало – как пробраться в дом культуры и не попасться на глаза «добровольцам» из школьного комитета, которые всегда дежурили на входе, проверяя молодежь на трезвость.

– А что будем делать, если афера не прохляет? – риторически спросил «Твердый», и, не дожидаясь ответа, сам же ответил, – с тоски что ли подыхать?

Все мгновенно притихли и взглянули на «Орла». Он не только был на год старше всех, но уже имел две «ходки» в один и тот же 8 класс, родной Переметнинской средней школы.

По своей природе, «Орел» не мог долго находиться в закрытом пространстве, ему хотел только воли, но обязаловка

– 8 классов, как кровь с носа, заставляла его терпеть и « брать на измор» не только директора школы, но и своих родителей.

– Так, спокойно, – начал рассуждение «Орел», – не дрейф «Твердый», запасной вариант уже продуман. В общаге CПТУ (сельское профессиональное техническое училище), есть городские девочки, они не уехали, так что завалимся туда и на халяву повеселимся. Моих предков, сегодня не будет, пригласим ко мне домой, и гульнем на славу. Как тебе этот вариант «Цыган»? – «Орел» обратился к парню, сидящему на табуретке у печки.

«Цыган», последний из четверки друзей, был небольшого роста, жилистый не по годам юноша, от природы черный как смоль, с выпученными карими глазами. Копна кучерявых, тугих, как рыболовная леска волос, свисающих на глаза, давали ему сходство с цыганом Будулаем из одноименного фильма «Цыган», из-за этого и кличка прижилась к нему. Он, кивком головы, откинул свои непослушные кудри со лба и повернулся к «Орлу».

– Я думаю, до этого не дойдет. Надо все сейчас спланировать, а то не там не тут навара не будет.

– Ты, же сам, знаешь, «Орел», что мы на авось не ходим,

– намекая ему, о последней вылазке за кроликами, высказался «Цыган» – при этом он улыбнулся, показывая ослепительно белые зубы.

Надо заметить, несмотря на то, что «Цыган» уступал «Орлу» по силе и ловкости, последний всегда советовался с ним и не раз убеждался, что планы по «налету» на колхозные огороды или сады деревенских «буржуев», разработанные «Цыганом», всегда давали положительный результаты.

Еще не было случая, чтобы их накрыли на месте.

«Цыган» повернулся к «Мухе»: – Сделаем так, сначала ДК (дом культуры), если не подфартит, там решим по обстановке куда дальше. Я так думаю, с надежным билетом надо толкнуть «Муху» первого, он пройдет и откроет окно в подсобке клуба и дело в ажуре.

– А че меня, я че крайний, прошлый раз в кино я был первый. Ты сам «Цыган» попробуй. Мое дело было достать на время билет, я достал, а как попасть вовнутрь не мое дело, или вон пусть «Твердый» рискует. Он рисует «фильку», вот и пусть проверит на себе, как она сработает.

– Да пошел ты, – возмутился «Твердый». Ты же знаешь, кто на дверях будет стоять, «Черт», который не в жизнь не поверит, чтобы я на танцульки за деньги билет купил. Прилипнет как репей и сразу хана нам.

– Значит что, накрылся, по-твоему, Новый год, так что ли?– не унимался «Муха».

– Че раскудахтались, – «Орел» откинул свивающийся чуб со лба.

– На месте помозгуем. «Цыган», – обратился он к другу, Ленка будет там или нет?

– А я знаю? Может и будет, ты бы позвонил Ольге, да спросил бы у нее.

– Мужики, слушайте, – «Цыган» отложил ножик, которым строгал, палено встал, – короче, если Ольгу уговорите вытащить Ленку из дома, и она придет на вечер, тогда я беру на себя вопрос попадания на бал. Прошмыгну в ДК, и вам тропинку протопаю, через окно, конечно. Ну что согласны «соколики» мои на такой расклад?

Не успели друзья сообразить, что им ответить на предложение «Цыгана», как дверь в прихожую открылась, вошла мать Орлова, Лидия Михайловна. Сразу все разговоры стихли.

Лидия Михайловна, или как ребята называли ее, просто тетя Лида, была обыкновенной деревенской женщиной. Она, по своей суетливой натуре никогда, не сидела без дела и всегда была занята домашними хлопотами.

С утра и да позднего вечера, заботы у нее никогда не кончались. Тем более перед праздниками ей хотелось все предусмотреть, и она, не переставая, суетилась по хозяйству. То входила в избу, взять что-то, потом выходила во двор, и шла в сарай, где имелась домашняя скотина. Лазила в погреб, доставала от туда соления, картошку, лук и домашнего сала, заносила в дом и снова выходила в приусадебный дворик.

– Че это вы дома сидите? – ни к кому не обращаясь, спросила тетя Лида.

По рассказам «Орла», родители его были родом из Поволжья. Имели хорошее богатое хозяйство, но попали под «молотилку» сталинской машины репрессий, в период раскулачивания. Вынуждены были оставить все нажитое и бежать сюда, в бескрайние казахстанские степи, куда по тем временам, еще не доставала длинная «рука» НКВД.