Чтение онлайн

Вампир огляделся по сторонам, девушка чуть не отшатнулась. Рука невольно стиснула нож… от которого толку не густо. Ничего, зато Магия – пока есть!

Ложная тревога – парень просто искал, чем связать пленных. Троих точно выживших. У бармена шансы есть, но не невеликие. Но не «скорую» же ему теперь вызывать.

Вампир остановился на идее – их же ремнями. Всё равно других вариантов нет.

Ладно, поможем.

Двоих нейтрализовал скорый на руку оживший принципиальный кровосос, третьего за это время успела скрутить Инна. Дружная команда получилась. Пока еще. Враг моего врага…

Обыскивать врагов первым взялся тоже вампир. Человеческая девушка, поколебавшись миг, присоединилась. Будем считать это не мародерством, а захватом военных трофеев. Тем более, она уже вперед Сына Ночи успела разжиться пистолетом и ножом. Правда, для этого по карманам шарить не пришлось.

– А теперь – уходим, – подал сигнал вампир.

Инна с собственным удивлением повиновалась. Хоть на нее вампирский гипноз до сих пор и не действовал. А подчиняться кому бы то ни было она отвыкла давно. Слишком уж опасно. Отдающий приказы блюдет свои интересы, а не подчиненного.

В цивильной части кафе не оказалось уже никого. Нет, вряд ли та влюбленная парочка и деревенский мужик тоже были подсадными. Скорее, подсознательно ощутили явную опасность и поспешили убраться. Ну и доброго пути.

Запасливый вампир, недолго думая, прихватил со стойки бутыль недорогого коньяка. Инна (гулять так гулять) уволокла из холодильника здоровенный кус бекона и полголовки сыра. Даже свежего. Использовался для нужд не только посетителей, но и самого бармена? Теперь сгодится для поминального обеда победителям. Помянем планы врагов. Сами-то они запросто выживут. Может, даже бармен. А нет, так его тоже заодно помянем.

Аккуратный батон в нарезке и пяток сочных апельсинов довершили грабеж. Теперь припасы – вот в этот пакет-майку с крепкими ручками. И наконец сматываемся.

– Пирожных хочешь? – с потугами на галантность предложил вампир. Надо же.

И ему простительно. Он не факт, что вообще вкус человеческой пищи различает.

– Этих? – криво усмехнулась Инна. – Спасибо, я, в отличие от тебя, не бессмертна.

На вечерней улице лихих беглецов не ждал никто, даже странно. Абсолютное безлюдье. Даже самые отпетые уличные алкаши успели куда-то уползти. Тоже чуют опасность? А запросто. Такие существа ближе к природе, как ни странно.

Что, все опасности уже позади? Не верю.

– Тебе есть, где отсидеться? – сочла своим долгом уточнить Инна.

Все-таки напарник. И помог. Да и собственных усилий по его спасению как-то жаль.

– Пока нет, но найду.

Ага. Раз уже нашел.

Темнота сгустилась совсем. В детстве Инна решила бы, что ночью ее не увидят.

И не увидят. Никто, кроме кошек… Магов и нечисти.

– Тогда предлагаю пока отсидеться вместе.

Что за черт сейчас толкнул ее под руку? Ведь не собиралась же… Только новых проблем незнакомого вампира беглому Катализатору и не хватает! Не говоря уже о дополнительной опасности. И не только той, что за ними теперь гоняться будет.

Серые, набрякшие тучи таки разошлись, и холодные ярко-золотые звезды невесело усмехнулись с осенних небес. Папа когда-то учил Инну языку созвездий, а ей было скучно.

Нет, подсадным этот кровосос быть точно не может. Пытали его на самом деле. Всерьез, тут не спутаешь. Да и Инна – не столь крупная рыба, чтоб на таких живцов ловить. Это же прямая ссора с вампирским миром. Те потом за своих…

Кстати, о его «своих». Есть еще вампирская община. Наконец, есть он сам – ага, вернулись к тому же вопросу. Есть он сам – с зубами, когтями, жаждой крови и неизвестными целями.

Но если кровососа схватят и пойдут по его следу, а самого заставят сотрудничать… Нюх у Детей Ночи – животный, и запахи они запоминают намертво. А небо (по закону подлости) может так и не разродиться очередным дождем, не говоря уже о ливне. Смыть следы. Тучи-то удрали. Тоже захотели поскорее слинять в другое место.

А, была – не была! Кто не рискует – того ловят.

Вперед.

О внезапной смерти папы Инна услышала, вернувшись с предновогодней школьной дискотеки. Не было ни грызущей сердце тревоги, ни многодневных предчувствий, ни бессонных ночей – где злая беда, с кем?

Просто дома ждал белый клочок телеграммы, а на мерзлую черную землю падал припоздавший в тот год снег. В еще не холодном воздухе кружились липкие снежинки, а слезы на щеках замерзали не сразу.

А обычно чуткая бабушка впервые не посочувствовала. Папу она не любила. Как и положено – бывшего мужа единственной дочери. Впрочем, нынешнего она считала не лучше.

Странная смерть. Пьяная драка. Будто бы толкнул случайный собутыльник. Перелом основания черепа, не сразу нашли, в той деревне не было даже медпункта… Несчастный случай, косвенная вина в убийстве. Ничего не помнящий преступник – обычный деревенский алкаш. Там таких – каждый третий.

– Меньше надо было квасить! – жестко припечатала непримиримая бабушка. – Неизвестно, с кем.

Увы, бедный папа никогда не пил при любимой дочери, но без нее закладывал за воротник частенько. Многолетнее одиночество сломает почти любого.

Если Инна что тогда и поняла, так это, что в своем горе любой человек – всегда один. И глушить его в крепком алкоголе или еще в чём бы то ни было – нельзя. Если с тобой потом что случится, окружающие запомнят грязное и позорное следствие, а не горькую причину. Был пьян – так и надо жалкому алкоголику. Рыдал ночью на холодной, темной улице, вжавшись замерзшим лицом в серую бетонную стену первого попавшегося дома, и попался маньяку-психопату – сам виноват. Нечего было где-то шляться, когда все нормальные люди спят.

К счастью, настоящий маньяк Инне тогда не встретился. А от подозрительного дядьки на улице удалось удрать.

Горе она запила новогодним шампанским…

Бабушка умерла в конце праздников. Просто сердечный приступ. Прилегла после обеда отдохнуть – и уже не проснулась. И по возвращении от подруги Инна опять не чувствовала ничего. Да и в первые минуты при виде бабушки – тоже.

Единственной наследницей стала мама. На полгода, пока еще нельзя вступить в права, она разрешила Инне остаться там. Несмотря на назойливые уговоры пьяного отчима, что «квартиру надо сдать, а девка ленивая пусть идет работать – взрослая уже».

– Живи пока здесь, – щедро разрешила мать. – Вот, возьми – на месяц должно хватить, а дальше как-нибудь сама. Сама видишь: мне еще Наташку поднимать. А ты взрослая уже, почти шестнадцать лет. Раньше в этом возрасте колхозом руководили.

И полк в войну водили в смертельную атаку. Знаем. Только то были не мама и не отчим. Больше всех от других всегда требуют те, кто ничего – от себя.

Жуткая ситуация – бабушка не пожалела папу, а теперь ее саму не жаль никому, кроме Инны. Жадный отчим даже обрадовался – удастся залатать вечные дыры в семейном бюджете. Жаль, Инна – несовершеннолетняя еще, придется уговаривать выписаться. Да еще и опеку «подмазать». А так вышвырнули бы и делов-то. В приют бы еще можно – так не пойдет ведь. А насильно в шестнадцать уже не забирают. Да и не выпишешь уже тогда точно. И квартиру никак не продашь. Опека клещами вцепится. На взятках разоришься.