Чтение онлайн

– Нет, я имею в виду, на всякий случай, - убеждал Уэшеми.

Девушка представила себе, что вернулась к Лону, и они живут себе и живут... Пусть не в Посейдонисе, пусть где-нибудь в Элладе, Иберии, Тулане или Чолуле, но живут и стараются не вспоминать всего происшедшего. Вокруг все те же: Фадита, Эрида, Эра и Зев, Эрмс, Фина и Арс... Эньюэ... У каждого свои, не нужные, не интересные ей, глупые россказни... Вокруг все: нет только Его, единственного, без которого не обойтись, потому что без него не будет жизни...

– Но ты со мной?

Вопрос вторично вырвался из ее горла громким взрывом плача.

– Куда ж мне без тебя, - спокойно ответил Уэшеми.

Касс поняла: он просто пытается подарить ей лишнюю возможность выбора и не осудит за решение спастись. Но сам хочет остаться и погибнуть. Один в умирающем городе.

– Я не понимаю тебя.

Голос ее звучал слабо и поминутно прерывался всхлипами и вздохами.
– Почему тебе обязательно надо умереть вместе с Атлантидой?

– Зачем умирать, - возражал Уэшеми.
– Я и не собираюсь умирать...

– Ведь это даже не твоя родина, - не слушая, продолжала Касс.

– Конечно, - бодро отвечал Уэшеми.
– Что мне Атлантида! Улетим куда-нибудь вдвоем, хочешь - в Халдею...

– Врешь ты все... Ты не желаешь улетать... Тебе зачем-то обязательно погибнуть здесь... Зачем? Я понимаю, тоннель, Творец, урок и так далее... Но ведь это самоубийство! Ведь это нельзя! Ты сам говорил, что человек должен пройти свой путь до конца!

– Вот я и должен пройти свой... Не твой, не отцовский, не Лона, а свой!

– А я? А как же я?

– Прости. Каждый из нас волен выбирать своё.

– Это страшная, чудовищная глупость! Если ты, или мы с тобой утонем здесь, кому от этого будет легче? Кому мы этим поможем?

– Нет, ты пойми... Я не намерен умирать специально. Если выйдет, мы улетим, и если к этому ведут наши действия, останемся живы... Но если мы уже исполнили задачу этой конкретной жизни, - значит, - нет, и тогда не стоит суетиться: дожить свое в этом мире, додумать...
– Уэшеми как будто что-то знал наперед, то, чего не знала она. Он улыбнулся нежно, но твердо: - Донаслаждаться физической любовью (ведь кто знает, будет ли она там), сколько хватит сил... И уйти. По возможности, достойно... С тем, чтобы ускорить совершенствование своей кармы... Да и провидение обязательно вмешается...

– Это другое дело... Я думала, ты нарочно меня отталкиваешь... Прогоняешь к ним...

– Что ты... Просто я не хочу, чтобы твое решение строилось на одних эмоциях. Не хочу навязывать свой опыт... Свое понимание... Не хочу склонять ни в какую сторону. А с ними безопаснее... Тем более, раз уж в тебе всё ещё так сильна жажда жить... Но это совсем не значит, что отталкиваю. Даже, если б захотел, я не могу тебя прогнать: мне без тебя скверно...

– Ну вот, а мне предлагаешь остаться с ними... Знаешь, как мне без тебя худо... Обещай, никогда-никогда-никогда не гнать меня к кому бы то ни было...

Теперь Касс окончательно успокоилась и перестала плакать. Она еще что-то говорила, но уже, не горячась, лениво, и ни на чем больше не настаивала. Она сидела, уткнувшись лицом в плечо Уэшеми, чувствуя сквозь тонкую ткань его комбинезона теплый запах живой кожи. Напоследок, девушка всхлипнула еще разок и улыбнулась.

– Я обслюнявила тебе все плечо...

– Не только обслюнявила, но вдобавок еще и обсоплила...

Он взял в обе ладони ее лицо, отодвигая от своего плеча. Ее глаза оказались на уровне его губ, и поэт незамедлительно поцеловал мокрые ресницы, а потом - щеки подруги.

– Если кто войдет, подумает, мы сошли с ума, - прошептала Касс.

– Правильно подумает, - подтвердил Уэшеми. Он засмеялся. Смех его звучал совершенно счастливо: - Мы на самом деле сошли. А ведь здорово: вокруг разрушение, ужас, а мы намереваемся заняться любовью... И мы правы...

– Когда ты со мной...
– в голосе Касс появились загадочно-шутливые нотки: - Когда мы намереваемся заниматься любовью... Мне тогда наплевать и на ужас, и на разрушения...

– Вообще-то гигантом, в этом смысле особенно, я себя до сих пор как-то не считал, - смущенно признался Уэшеми.

– Значит, я тебя сочту, - засмеялась Касс.
– Хоть в этом буду номер один... А если честно, - не имеет значения, гигант, не гигант... Мне нравится прижиматься к тебе... Мне нравится вдыхать твой запах... Мне нравится с тобой целоваться... Все остальное прикладывается, а само по себе, оно, оказывается, существенного значения не имеет...

– Если ты намекаешь на что-то, не особенно для мужчины приятное...
– Уэшеми засмеялся тоже...
– Учти, намеков не понимаю, упрёки принимать не желаю...

– Я люблю тебя. Вот и все, на что я намекаю. Я уже говорила? До конца тоннеля.

– До конца тоннеля, - подтвердил он.
– Я люблю тебя. Или я тоже уже говорил?

– Иногда, в самые решительные моменты, мне приходят в голову дурацкие мысли... Послушай, а не может это быть кощунством? Сейчас, здесь... Вдруг, действительно, войдет кто-нибудь...

– Пусть тогда пеняет на себя... Не бойся никого. И почему же - кощунство? Если мы пока ещё живем в этом мире, нам полагается действовать по его законам, а там дальше видно будет...

Новое землетрясение отозвалось пронзительным звоном зеркал, но ни Касс, ни Уэшеми не услышали этого звона.

Когда они вышли из Веселого Грота, на площади все было по-старому. Вернее, на первый взгляд, оставалось тем же, что и час назад: развороченные плиты, высохший фонтан... Да и ветер метался с новой, нараставшей силой...

Не хватало на площади лишь одного: их аэробиля.

– Что ж, провидение распорядилось. По крайней мере, от необходимости решать чего-то ещё я избавлена. С некоторым, не совсем понятным удовлетворением произнесла Касс.
– Кто-то уворовал нашу единственную возможность спасения.

– Ну зачем же обязательно уворовал...
– Уэшеми пожал плечами.
– Очевидно, решили, брошенный...

– Очевидно, очевидно, - с легкостью согласилась Касс.
– Я только удивлена, что меня это совершенно не удивляет... И, кажется, больше не пугает. Ах, представь: я перестала бояться.

Касс действительно выглядела спокойной. Она не кричала, не заставляла его бежать куда-то в поисках Рамтея или Феста, не убеждала идти в сторону Верхнего Олимпа, а вдруг впустят, вдруг простят да помогут... Она больше ничего не требовала, ни в чем не обвиняла, ни на чем не настаивала. Она поняла, а поняв, приняла случившееся, как должное. Уэшеми с благодарностью обнял ее за плечи.