Чтение онлайн

В итоге к началу первой мировой войны в составе российского. Черноморского флота насчитывалось 7 броненосцев старой постройки, 2 легких крейсера, 17 эскадренных миноносцев и 5 подводных лодок. В ходе войны Черноморский флот все время пополнялся. Флот Турции включал 3 броненосца, 2 легких крейсера, 9 эскадренных миноносцев и значительно уступал российскому Черноморскому флоту. Однако буквально накануне войны в Босфор прорвались из Средиземного моря два, новейших немецких крейсера — линейный крейсер «Гебен» и легкий крейсер «Бреслау». Бытует мнение, что британские адмиралы специально допустили прорыв крейсеров в Черное море, чтобы усложнить положение российского флота. Так или иначе, на Черном море появился корабль, значительно превосходящий старые русские броненосцы в скорости и как минимум равный каждому из них по своей артиллерийской мощи. Морская война на Черном море в 1914 г. свелась фактически к столкновению

2 ноября эскадры броненосцев с «Гёбеном» и «Бреслау» возле мыса Сарыч. 15 минутная артиллерийская дуэль привела к попаданиям в «Гёбен» и флагманский броненосец «Евстафий». Затем «Гебен» вышел из боя; 13 декабря подорвался на выставленных у Босфора минах и чудом избежал гибели. Ремонт его длился до мая 1915 г.

Из-за постоянной угрозы со стороны «Гёбена» броненосцы вынуждены были действовать только в составе эскадры, что резко снижало их возможности длительного нахождения в море. Главной задачей Черноморского флота было нарушение транспортных коммуникаций Стамбул — русско-турецкий фронт и Стамбул — Зонгулдакский угольный бассейн. Эскадра добилась в этом значительных успехов.

В 1915 г. произошли качественные изменения в российском флоте В строй вступили три новых линкора «Императрица Мария» [22] (рис. 23), «Императрица Екатерина Великая», «Александр III».

В состав флота были введены также 5 новых эсминцев типа «Новик», 6 подводных лодок, 2 авиатранспорта с гидросамолетами на борту. Подводные лодки вышли на боевое дежурство у Босфора. Активность российского флота на коммуникациях Турции резко возросла. Эскадра броненосцев в охранении эсминцев в 1914— 1915 гг. многократно выходила на пересечение турецких коммуникаций. Корабли охраняли конвои русских военных транспортов, высаживали тактические десанты. Постоянно наращивались минные заграждения у Босфора. Первые мины были поставлены уже в 1914 г. Минирование продолжалось и в 1915 г. В 1916 г. у Босфора было поставлено 2187 мин, в 1917 — 2220. {166}

Война на море приобретала тотальный характер. Подсчитано, что с начала войны до середины 1916 г. Черноморский флот уничтожил на морских коммуникациях более 60 транспортов и свыше 3 тысяч парусных и моторных судов, что лишало Турцию возможности даже транспортировать уголь из Зонгулдака в Стамбул. Легко написать: погибло 3 тысячи судов! Это ведь тысячи трагедий, гибель людей и ценностей. В дальнейшем блокада Босфора еще более ужесточилась. Продолжалось минирование, боевое дежурство подводных лодок, эскадренных миноносцев. Вывоз угля в районы Босфора и, наоборот, военных грузов к фронту необычайно усложнились. В условиях тогдашнего турецкого бездорожья это была очень существенная проблема. Пришлось ввозить уголь даже из Германии. В 1917 г. подводные лодки российского флота, находившиеся у Босфора на боевом дежурстве, потопили и захватили 120 мелких судов только в одной из боевых операций. Кроме того, в этом же году эсминцы захватили 7 морских шхун и 153 парусника, из них уничтожили 137 парусников и 2 шхуны. Еще в 1915 г. при попытке обстрела Одессы подорвался на мине и затонул турецкий крейсер «Меджидие»{167}. Позже его подняли, и он плавал в составе русского флота под названием «Прут». В 1917 г. был потоплен турецкий эсминец «Хамид Абад» и др. Неоднократно подрывались на русских минах «Гёбен» и «Бреслау». От минного оружия затонуло несколько турецких транспортов. Как видим, в войне были уничтожены тысячи мелких турецких судов, десятки военных кораблей и крупных транспортов. Значительными были и потери российского транспортного и военного флота. Так, в начале войны под Одессой германские крейсеры потопили канонерку «Донец»; при блокаде Босфора погибла одна из пяти находившихся на позиции подводных лодок — «Морж» (май 1917 г.); близ устья Дуная на минах, выставленных крейсером «Бреслау», подорвался и затонул эскадренный миноносец «Лейтенант Зацаренный» (23.06. 1917 г.). Германская подводная лодка U-33 потопила госпитальное судно «Португаль» (30.03. 1915 г.); лодка UB-42 — два транспорта у берегов Кавказа (13.11. 1917 г.). Во время рейдов германские крейсеры затопили три парохода у Сочи и Туапсе (04.07. 1916 г.), ряд мелких каботажных судов России. Потери эти были, однако, несравненно меньше турецких. Это вполне объяснимо — российский Черноморский флот господствовал на море.

Сильнейшим ударом по боевой мощи флота явилась катастрофа с новым линкором «Императрица Мария» 7 октября 1916 г. в Севастополе в Северной бухте (рис. 24).

По сообщению Морского генерального штаба, «…7 октября в седьмом часу утра на линейном корабле “Императрица Мария”, стоявшем на севастопольском рейде, вспыхнул пожар в носовых погребах боевых припасов.

Вслед за тем произошел взрыв большой силы, и пожар начал распространяться, причем на судне загорелась нефть.

Офицеры и команда корабля работали с полным самоотвержением, стараясь локализовать пожар и взрывы затоплением соответствующих погребов.

Работами руководил лично прибывший на корабль командующий флотом вице-адмирал Колчак.

В начале восьмого утра корабль затонул.

Наибольшей части команды удалось благополучно съехать на берег, и в числе погибших значатся только один офицер, два кондуктора и 149 нижних чинов.

Из числа нижних чинов позже умерло от ран и ожогов 64 человека.

Исследования положения корабля, лежащего не на глубоком месте севастопольского рейда, дают полную надежду, что корабль удастся через несколько месяцев поднять и приступить к починке полученных им повреждений»{168}.

Из вахтенного журнала линейного корабля «Евстафий», стоявшего на рейде неподалеку от «Императрицы Марии»:

«6 ч 20 мин — на линкоре «Императрица Мария» большой взрыв под первой башней.

6 ч 25 мин — последовал второй взрыв, малый.

6 ч 27 мин — проследовало два малых взрыва.

6 ч 30 мин — линкор «Императрица Екатерина Великая» на буксире портовых катеров отошел от «Марии» (откровенно, эта запись вызывает недоумение: естественно, что командир линкора «Императрица Екатерина Великая», находившегося вблизи «Императрицы Марии», постарался обезопасить себя от горящего корабля, но чтобы это произошло уже через десять минут после первого взрыва — маловероятно, тем более с помощью портовых буксиров. Возможно это только в том случае, если по какой-либо причине или счастливой случайности эти буксиры находились у борта «Императрицы Екатерины». Но даже и в этом случае физически невозможно осуществить такой сложный маневр, как буксировка большого корабля. Конечно, прямо к факту гибели «Императрицы Марии» это отношения не имеет, но какое-то сомнение в достоверности записей вахтенного журнала появляется. — Л. М.).

6 ч 32 мин — три последовательных взрыва. '

6 ч 35 мин — последовал один взрыв. Спустили гребные суда и послали к «Марии» (эта запись свидетельствует о высокой организации службы на «Евстафий» — уже через пятнадцать минут после первого взрыва были спущены гребные плавсредства. Кстати, это не единственное свидетельство хорошей морской выучки на линкоре, да и на флоте вообще. А это свидетельство уже имеет непосредственное отношение и к событиям на «Императрице Марии», так как обоснованно можно полагать, что на «Марии» организация службы была достаточно высока, по крайней мере, в морских вопросах — Л. М.).

6 ч 37 мин — два последовательных взрыва.

6 ч 40 мин — один взрыв.

6 ч 45 мин — два малых взрыва.

6 ч 47 мин — три последовательных взрыва.

6 ч 49 мин — один взрыв.

6 ч 51 мин — один взрыв.

6 ч 54 мин — один взрыв.

7 ч 00 мин — один взрыв. Портовые катера начали тушить пожар. (Еще одно подтверждение хорошей организации службы, в данном случае аварийно-спасательной, в главной базе флота; через сорок минут после взрыва портовые катера были уже около аварийного линкора. А ведь даже на переход из Южной бухты, где эти катера вероятнее всего находились, до места стоянки линкора — в глубине Севастопольской бухты — требуется не менее двадцати минут. А еще время принятия решения, его передачи, подготовки и съемки плавсредств. Можно было бы предположить ошибку в записях вахтенного журнала, но воспоминания одного из очевидцев гибели линкора, радиста буксира «Черномор» В. А. Агеева, подтверждают их достоверность. Этот буксир участвовал и в проводке «Императрицы Марии» по Днепро-Бугскому каналу. В ночь происшествия буксир находился в получасовой готовности действительно в Южной бухте. После взрыва он получил приказание следовать к линкору. По словам В. Агеева, они успели подойти, когда «Мария» была еще на плаву и взрывы продолжались — Л. М.).

7 ч 01 мин — один взрыв. «Императрица Мария» начала погружаться носом.

7 ч 08 мин — один взрыв. Форштевень ушел в воду.

7 ч 12 мин — нос «Марии» сел на дно (конечно, вахтенный офицер линкора «Евстафий», который производил записи в вахтенном журнале, вряд ли мог достоверно определить момент, когда форштевень тонущего линкора достиг грунта, но эта запись свидетельствует о внимательном наблюдении с «Евстафия», заметившего прекращение погружения линкора, что могло быть признаком касания грунта — Л. М.).