Чтение онлайн

Но одна фраза все-таки дошла:

— А что с тем ментом, который слишком много вопросов задавал?

— Утонул в реке, — спокойно ответил Камран. — Несчастный случай.

— Хорошо. Один вопрос меньше.

Они смеялись, а я чуть не выронила поднос. Говорили об убийстве так же легко, как о погоде.

"Несчастный случай. У них для всего есть эвфемизмы."

— Арина, садись, — сказал Камран, указывая на пол рядом со своим креслом.

— На пол?

— На подушку рядом со мной.

Действительно, там лежала шелковая подушка. Я села, чувствуя себя собакой у ног хозяина.

Один из гостей усмехнулся:

— Хорошо воспитанная жена.

— Еще учится, — ответил Камран, положив руку мне на голову. — Но прогресс есть.

Они продолжали говорить, а его рука лежала на моих волосах. Иногда поглаживала, иногда слегка сжимала — напоминая о том, кто здесь хозяин.

Через час гости уехали. Камран проводил их до машины, а я осталась в гостиной, сидела на той же подушке и смотрела в пустоту.

"Что со мной происходит? — думала я. — Еще месяц назад я была студенткой, которая мечтала о карьере, путешествиях, свободе. А теперь сижу на подушке у ног мужчины, который демонстрирует меня как дрессированное животное."

Камран вернулся, сел в кресло.

— Встань.

Встала.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Не ври. Я вижу, что ты расстроена.

— Просто устала.

— От чего?

— От этого. От всего этого.

Указала на платок, на длинное платье, на подушку у его ног.

— Ты хочешь сказать, что тебе не нравится быть моей женой?

— Мне не нравится быть твоей собакой.

Слова вырвались сами собой. Я тут же пожалела о них, увидев, как изменилось его лицо.

— Собакой?

— Ты заставляешь меня сидеть у твоих ног. Гладишь по голове. Показываешь гостям, как хорошо меня выдрессировал.

— И что в этом плохого?

— То, что я человек!

— Ты моя жена. А жена должна показывать уважение к мужу.

— Уважение — это не унижение!

Встал, подошел ко мне. Близко. Слишком близко.

— Ты думаешь, я тебя унижаю?

— Знаю.

— Тогда давай я покажу тебе, что такое настоящее унижение.

Схватил меня за руку, потащил наверх. В спальню. Бросил на кровать.

— Раздевайся.

— Нет.

— Сама или я тебя раздену силой?

Я видела в его глазах решимость. Знала — он не блефует.

Медленно стянула платье. Потом белье. Стояла перед ним голая, дрожащая.

— На четвереньки.

— Что?

— Встань на четвереньки. Как собака, которой ты себя считаешь.

— Камран…

— Делай, что говорят!

Встала на четвереньки на кровати. Чувствовала себя животным. Жалким, беззащитным животным.

— Видишь разницу? — сказал он, обходя кровать. — Минуту назад ты сидела на подушке у моих ног как любимая жена. Сейчас стоишь на четвереньках как сука в течке.

— Пожалуйста…

— Что "пожалуйста"? Хочешь, чтобы я обращался с тобой как с собакой? Прогнись и раздвинь ноги!

— Хорошая собачка.

Подошел, погладил меня по спине, как домашнее животное. Расстегнул ширинку и резко вонзился сзади. Трахал быстро, жестко, вцепившись в бедра, пока я смотрела в одну точку и кусала губу. Кончил с рыком глубоко внутри.

— Теперь ты понимаешь разницу между уважением и унижением?

Я плакала, не отвечая.

— Встань. Одевайся.

Оделась дрожащими руками. А он сидел в кресле и смотрел.

— Подойди сюда.

Подошла.

— Садись на подушку.

Села.

— Теперь скажи мне — что лучше? Сидеть у ног любящего мужа или стоять на четвереньках и ощущать себя реально сукой?

— Сидеть у ног.

— Правильно. Потому что я не издеваюсь над тобой, Арина. Я учу тебя быть женщиной в моем мире.

Положил руку мне на голову, погладил волосы.

— В моем мире жена — это не равный партнер. Это драгоценность, которую нужно беречь. Цветок, который нужно защищать. Но драгоценности держат в шкатулках, а цветы — в горшках.

— А если цветок хочет расти на свободе?

— Тогда его сорвут или растопчут. А в горшке он будет жить долго и красиво.

"Философия рабовладельца, — думала я. — Красивая, логичная философия человека, который хочет владеть другими людьми."

— Ты понимаешь, что я говорю?

— Понимаю.

— И принимаешь?

Долгая пауза. Я смотрела на свои руки, лежащие на коленях. На палец, где когда-то было кольцо Дениса, а теперь ничего нет.

— Принимаю.

— Хорошая девочка.

Наклонился, поцеловал меня в макушку.

— Иди, помоги Малике с ужином. А вечером мы продолжим твое образование.

Вышла из комнаты на ватных ногах. Спустилась на кухню, где Малика резала овощи для ужина.

— Как дела? — спросила она, не поднимая глаз.

— Учусь быть собакой.

— Привыкнешь. Все привыкают.

"Все привыкают. Вот оно — самое страшное. Не то, что тебя ломают. А то, что ты привыкаешь быть сломанной."

Села рядом, взяла нож, начала резать морковь. И думала о том, что где-то далеко, в другой жизни, есть девушка по имени Арина, которая мечтала о свободе.

А здесь, на кухне горского дома, сидит женщина без имени, без прошлого, без будущего.

Только с настоящим. Бесконечным, мучительным настоящим.

Есть точка, после которой боль перестает быть болью. Она становится просто фоном, на котором разворачивается жизнь. Как шум дождя за окном — сначала раздражает, потом привыкаешь, а в конце концов даже не замечаешь.

Я достигла этой точки месяц назад.

Сегодня утром все изменилось. Снова.