Чтение онлайн

Жуков подписал декрет. Чрезвычайная Комиссия родилась заново. Теперь пора переходить к другим делам. Работы ещё невпроворот.

– Товарищ Ильюшин [7] ?

– Президент Жуков, мы должны назначить новых управляющих на крупные заводы. И новые областные администрации, чтобы заменить негодных. Кого нам выбрать?

– Лучших, Валерий. Только лучших и самых толковых. Иначе нам не выжить. Неважно, кто они. Прошло время, когда мы должны были беспокоиться о том, что люди думают или во что верят. Сейчас значение имеет только Россия. Во всех кадровых решениях руководствуйтесь только этим. Страна заслуживает лучшего. Достичь этого можно лишь с помощью тех, кто умеет работать и знает своё дело.

– Товарищ президент… - из голоса Рокоссовского исчезла его обычная ленца. Видимо, речь шла о чём-то срочном.

Жуков печально улыбнулся.

– Наверное, Константин, "господин президент". Термин "товарищ" опозорен. Оставим его для тех, кто сейчас на линии фронта, кто делит кровь и потерю друзей, пока его честь не будет восстановлена. В поезде разобрались?

– Да, господин президент. Наши люди устранили охрану НКВД и часть пассажиров, особо упёртых. От тел избавились, их сжигают в яме недалеко от города.

– Включая то тело?

– Да, Георгий Константинович. Как мы и предсказывали, его не опознали.

– Очень хорошо. Константин, слушайте и запоминайте. Никто не должен знать о произошедшем. Никто. Подразделения, которые мы привлекли, отправьте на фронт, на самые трудные участки. И чтобы ни одно слово не вылетело наружу. Мы убирали свою собственную грязь. Никому не нужно знать об этом. Объявите, что Иосиф Виссарионович Сталин пал героем, сражаясь на руинах Москвы.

Жуков отвернулся и, взяв конверт с дипломатической телеграммой из Вашингтона, открыл его. Полтора месяца тому Сталин отправил сообщение американцам, с просьбой об отправке войск, чтобы помочь удержать фронт. Для действий в России, но под американским управлением и командованием. Такая просьба не просто показывала, насколько важна победа. Предложение собственного командования экспедиционными силами вообще никогда прежде не делалось.

Ответ был прост. Вкратце его описывало короткое слово. ДА. Экспедиционная армия будет отправлена. Четыре дивизии за полгода, остальные прибудут в течение 1943-го. Конечная численность определялась двумя группами армий, в общей сложности 72 дивизии к 1945-му. Жуков облегчённо сел. 72 дивизии, полностью механизированные, в каждой танков больше, чем в немецкой или русской танковой дивизии. Более миллиона человек, а авиации столько, что мир не видел прежде.

Далее в письме американцы просили выделить им центральный участок фронта, с русскими армиями на севере и юге. Жуков понял смысл этого запроса. Находясь там, они не смогут уйти или заключить сепаратный мир. Фактически говорилось, что русские и американские армии победят или умрут вместе. А в Мурманск прибывали канадцы, открыв ленд-лиз…

Жуков посмотрел на внутренний двор, откуда уже убрали тела. У фашистов есть полгода. Зима и, самое главное, весна. Зима наша. Всё, что нам нужно, продержатся до лета, до прибытия американцев, а с ними - бесконечных поставок вооружения и оснащения. Родина будет жить. Помощь придёт.

Июнь 1943. Московский фронт, Приволжский [8] , аэродром №108

– А как ты собираешься уклоняться от фашистов?
– гвардии лейтенант гвардии Александр Иванович Колдунов [9] был под впечатлением от стоявшего перед ним P-47C [10] .
– Бегать кругами по кабине?

Лейтенант Монтгомери Эдвардс насмешливо топнул. Он понимал, о чём говорит русский лётчик. Его "Тандерболт" затмевал Як-9 [11] , припаркованный рядом. Наконец он решил, что нападение - лучшая форма защиты, и указал на восемь пулеметов калибра 12.7 в крыльях.

– Алекс, я здесь не для того, чтобы бегать от гуннов, а чтобы сбивать их.

Его вознаграждением стал могучий хлопок на плечу, заставивший присесть.

– Хорошо сказано, Миша. С таким вооружением фашистам действительно стоит бояться.

Подача перешла к Эдвардсу. Вооружение Яка по американским меркам было жалким: 20-мм пушка и один 12.7-мм пулемёт.

– Старый принцип, Алекс. Чем больше, тем лучше.

За это он получил ещё один могучий хлопок.

– Говоришь как истинный капиталист, дружище.

Оба лётчика рассмеялись. Когда американцы начали прибывать в Россию, было решено объединить американские и русские части. 866-й ИАП Колдунова поделили на пары с 356-й истребительной авиагруппой Эдвардса. Подразделения распределили между областными аэродромами, по одному на каждый. Таким образом на 108-м обитали шестнадцать P-47C (и ещё восемь ожидалось) и пятнадцать Як-9.

У объединения американских и русских истребителей была ещё одна задача. Русские старались выбирать двуязычных пилотов для своих частей. Таких, чтобы не только хорошо говорили на английском, но и могли объяснить американским пилотам тонкости выражения мнений и мыслей в среде, которая формально оставалась коммунистической. Эдвардс уже был готов воспринять один из таких уроков. Колдунов глубокомысленно посмотрел на него.

– Миша, дам тебе небольшой совет. У нас есть необычное преимущество над фашистами, сделавшими глупость. Их 109-е набирают высоту почти вдвое быстрее всего, что у нас есть. Они приучили своих пилотов уходить от нас на вертикаль. В этот момент достаточно немного задрать нос, и можно попасть точно в кабину, в самом начале манёвра.

Делиться приёмами - обычное делом между опытным летчиком-истребителем и только что прибывшим, просто манера подачи была особенной. Недопустимо, если не сказать неблагоразумно, допускать, будто их собственное обучение или тактика содержат ошибки. Из таких речей следовало бы, что политика коммунистической партии тоже не во всём верна, а все знали - это не так. Но можно обосновать урок, приписав его суть "фашистской ошибке". Безопасно, понятно, и смысл тот же самый.

– И сам не делай таких манёвров.

Эдвардс кивнул, мотая на ус. В его группе нашли те, кто высмеивал русских, указывая на количество побед, одержанных немецкими "экспертами" [12] как на доказательства неспособности воевать в воздухе. Монтгомери стоял на своём. Он признавал соотношение потерь, но указывал, что сейчас середина 1943-го, а не 1941-й. Русские пилоты, с которыми они встретились, выжили за два долгих года в жестоких боях. Одно это было доказательством, что они хорошо знают своё дело.