Чтение онлайн

– Ей конец, – буркнул кто-то позади.

Но, о чудо, он не стал орать на нее. Даже наоборот. Улыбнулся. По-доброму. Ну, я так подумал, потому как до сих пор не видел, чтобы он вообще улыбался.

– Что, дитя? Прости, не знаю твоего имени, – повернулся к ней лейтенант и я подумал, что схожу с ума.

– Ари, – сократила она свое имя, и тут же поморщившись, исправилась.
– Тоесть Аривианна. Хотела попросить Вас. Вы бы не могли опустить свои долгие рассуждения о долге и чести и разбить нас на группы, – сказала она.

Стало так тихо, что я слышал дыхание каждого, кто еще осмеливался дышать.

– Теперь точно конец, – выдохнул тот же кадет.

И сейчас я был с ним полностью согласен.

Только, кажется, ей близость кончины в ужасных муках была не видна.

– Конечно, Аривианна. Ты уже решила с кем будешь в группе? – усмехнулся Дархо и весь строй облегченно выдохнул.

– Конечно. Я же колдовка, как никак, – и снова улыбнулась. – Этот, этот, этот и вот этот. – поочередно ткнула она пальчиком в меня, Дарма, Сатэма и Корха.

– Уверена? – почему-то нахмурился лейтенант, глядя на меня.

– Полностью. Вы ведь не против? – взглянула она на него.

– Нет, наверное, – буркнул лейтенант, а мне наконец стало понятно, что она только что сделала.

Тоесть наглядно продемонстрировала, на что способна одна колдовка. Так легко и с улыбкой подчинить волю другого человека. И я хмыкнул. Когда она, разворачиваясь, подмигнула.

– Ты ей нравишься, – сделал свои выводи Дарм.

– Дурак ты.

– Тоесть?

– Потом расскажу.

– С колдовкой нам, кажется, повезло, – сказал красный до самых ушей Сатэм.

– Мечтай, – отозвался я, понимая, что еще нахлебаемся с этот мелочью.

Лейтенант тем временем разделил кадетов на группы по четыре человека и позволил остальным девочкам выбрать себе тех, с кем пройдет их практика. Групп получилось гораздо больше потому тех, что остались, разделили повторно по пять человек. Таллианна выбрала группу из двух парней и двух девчонок. В принципе, не плохие ребята. Видимо, выбирала, используя дар. Потому успокоился и нашел глазами, нашу колдовочку. Она как раз перебирала в сумке какие-то веревки, разбросав прямо на траве остальные вещи, среди которых было даже нижнее белье. И кивала в такт гневным словам наставницы.

– Ты безответственна и импульсивна, – уловил я ее шепот. – Ты позоришь весь колдовской род. Я все расскажу твоим родителям.

– Да, пожалуйста, – обрадовалась она, а колдовка Оалианниса явно закатила глаза.

И пользуясь тем, что наставница старалась взять под контроль собственные эмоции, поднялась, затолкала вещи назад в сумку, совершенно не заботясь о том, как они потом будут выглядеть, и подошла к, так и не сдвинувшимся с места, нам.

– Давайте знакомится, – радостно сказала девушка, и я еле удержал смех, когда ее наставница тихо застонала от бессилия.

Она поморщилась и доверительно сообщила:

– Они невыносимо скучные, – и уже громче спросила.
– Так как мне вас называть?

– Дарм, – сказал друг, выступая вперед и обворожительно улыбаясь.

О! кажется, кто-то решил покорить еще одно девичье сердце. И на что он надеется? Ни одна колдовка не свяжется с простым человеком. Даже на одну ночь.

– Дарм, – чуть растянула она его имя, словно пробуя на вкус.

И я услышал, как изменилось его дыхание, как забилось быстрее сердце. И еле удержался, чтобы не поддеть его. Вообще, я старался никому не говорить о том, что воспринимаю мир несколько иначе. Даже Сати никогда не рассказывал. Наверное, боялся испугать. И все же шила в мешке не утаишь. И пусть прямых вопросов никто не задавал, смотрели на меня, не скрывая любопытства.

Она подошла ближе коснулась кониками пальцев идеально выбритой щеки и замерла. И только Дарм собирался обнять ее за талию, отрезала:

– Даже не думай. У меня очень строгий отец и нервный старший брат, – и при этом все так же мило и обворожительно улыбалась. – И поверь, выучка у них не хуже твоей.

И кода Дарм, цокув зубами, захлопнул рот, кивнула и принялась вязать оберег на шею. Вряд ли кто-то еще слышал, как она одними губами шептала наговор. А я сказать ничего не мог. Стоял, как вкопанный, и смотрел, как она вяжет обереги Сатэму и Корху. Улыбаясь и что-то говоря.

И только когда она развернулась ко мне, увидел, чего ей это стоило. На лице не осталось ни кровинки, а под глазами залегли тени. Даже губы чуть посинели.

– Зачем? – схватил ее за руку и рявкнул так, что ребята тут же схватились за бечевки и принялись их стаскивать.

– Не хочешь – не надо. Я как лучше хотела, – обижено поджала она губы.

Внутри меня закипала злость. Колдовки не вплетают силу в заговоры или обереги. Вбитая с детства истинна, которую лишь однажды нарушила странная Крыса. Но та была сильная, а эта… зеленая совсем. А все туда же. За обереги, которые и колдуны берутся, когда в полную силу войдут.

– Дура,- прорычал я, сам не понимая, почему злюсь на нее так.

Она только всхлипнула, рванулась, бросив бечевку мне под ноги, и побежала, оставив меня сжимать кулаки в бессильной ярости.

– Идиотка пустоголовая, – зверствовал я, пиная ни в чем неповинную траву.

И только сейчас заметил, что Дарм уже вытащил нож и собирался перерезать обережный шнурок.

– Да успокойся ты, - сказал я устало.
– Оберег это.

Парни возиться перестали и посмотрели на меня, как на ненормального.

Первым отмер Сатэм. Расправил на груди замысловато сплетенную бечевку и сказал:

– Ну, ты и придурок, Кель.

Корх и Дарм выразительно на меня посмотрели, но промолчали.

– Она ж колдовка, а колдовкам обереги делать тяжело и даже больно, – сказал я, опустив глаза.

– Точно придурок, – сказал Корх обходя меня и направляясь в сторону, куда убежала Ари.

Сатэм обошел меня и подобрал брошенную девчонкой бечевку пошел за ним.

– Вот от части, я даже понимаю, чего ты взвился, - сказал Дарм, глядя им в след. – Сати уже давно на границе и женщины у тебя с тех с тех пор не было. А колдовка эта хороша собой и молоденькая совсем. Может еще и с мужчиной не была.

Я начинал злиться. Но молчал.

– И все же лучше извинись. Нам практику вместе проходить. И не мне тебе рассказывать, чем твоя забота может обернуться.

Сказав это, он пошел за парнями.

Я понимал, что он прав. И все же не мог найти в себе силы, сейчас извинится. Боялся, что опять сорвусь и наору на нее.

Потому вместо того, чтобы пойти за ребятами, направился в столовую.

И вот там наворачивая кашу с кусками мяса и совершенно не чувствуя вкуса, я успокаивался и настраивался на разговор с девчонкой.