Чтение онлайн

— Вот и всё, мне конец, — последнее, что мелькнуло в голове перед тем, как Артур ухватился двумя руками за цилиндр и повис под ним, как сарделька.

Буквально в двух метрах под ним копошилась омерзительная масса ядовитых змей. Правую руку свела мучительная боль. По всей видимости, он проткнул ладонь одним из шипов. Стараясь не обращать на боль внимания, Артур пополз вперёд, цепляясь за бревно и выбирая те участки, на которых не было игл. Последние сантиметры испытания дались особенно тяжело. Подтянувшись вверх, Артур выкарабкался на площадку и бессильно остался лежать на ней. Ладонь, пробитая насквозь, сильно кровоточила. Минут через пять студент поднялся на ноги и продолжил забег по Смертельной Петле.

Вскоре Токра вышел в очередную комнату с высоким потолком. Отсюда разбегались несколько тоннелей, но не они привлекли внимание юноши. В центре комнаты застыло странное создание, не похожее ни на что, виденное им прежде. Оно представляло собой грубую имитацию гуманоида, выполненную, очевидно, из железа. Руки его были раскинуты в стороны, и каждая заканчивалась тяжёлой болванкой, усеянной шипами.

Артур застыл на месте, стараясь понять, чего можно ожидать от подобного существа. Сперва он даже подумал, что это всего лишь пустые доспехи, но мерное подрагивание конечностей у механоида убедило его в обратном. Что же делать? Как обойти нежданного противника? Именно эти вопросы посетили голову юноши. Стараясь не шуметь, он выдернул из ножен паладор и, держа его перед собой, тихим шагом скользнул вперёд. Едва он переступил некую условную черту, как механоид перешёл в нападение. Несмотря на скорость атаки, реакция воина оказалась на высоте. Плавно уйдя в сторону, он увернулся от прямого всесокрушающего удара, нырнул под правую конечность противника и оказался у того за спиной. Механоид, как выяснилось, не обладал интеллектом, и едва «жертва» вышла из поля зрения, сразу же забыл о ней. Артур возблагодарил небеса, когда понял, в чём дело. Осторожно пятясь, юноша скрылся в темноте среднего тоннеля.

— Ну всё, — выдохнул он с облегчением. — Теперь можно расслабиться.

Наивный мальчишка! Ужасный грохот первым возвестил об очередной опасности. А затем уже возопили все остальные органы чувств. Артур обернулся и увидел пренеприятную картину: каким-то образом позади него оказался огромный, идеально круглый валун. Он практически полностью занял пространство коридора и при наличии уклона покатился вниз, набирая обороты. Всего несколько метров отделяло валун от Покинутого.

Артур осознал опасность и, не желая превращаться в лепёшку, помчался по тоннелю, проклиная мастера Осириса, почём свет стоит. Когда сверху изверглась струя пламени, он лишь пригнул голову и пронёсся мимо. Обожжённая кожа на лице и обугленные волосы казались сейчас не настолько важными, чтобы обращать на них внимание. Тяжёлый гул за спиной нарастал. Уже около метра было между Покинутым и каменным шаром. Внезапно впереди показался просвет, и Артур обрёл уверенность. Три невероятных прыжка вынесли его из тоннеля. Отскочив в сторону, юноша позволил шару пронестись мимо, и тот рухнул в специальное отверстие, которое тут же захлопнулось металлическим люком.

Только сейчас Смилодон смог отдышаться, параллельно осматриваясь по сторонам. Он находился в огромном, даже скорее циклопическом помещении куполообразной формы. Кладка стен казалась здесь ещё более древней, чем сама Проклятая Цитадель. Всюду, насколько хватало глаз, находились изображения змей, различных видов, размеров и цветов. Это был настоящий змеиный храм, и когда на стенах зала вспыхнули факелы, душу Покинутого посетил смутный страх. Тьма, оккупировавшая центр храма, развеялась, и он увидел возвышение, на котором стояла отвратительная статуя, пятнадцати метров высотой. Это был чудовищный монумент, изображавший десятирукого монстра, голова которого скрывалась под глухим шлемом с четырьмя глазными прорезями. Существо было заковано в багрово-чёрные доспехи, каждое сочленение в которых сочилось жидкостью, напоминающей кровь. Десятирукое чудовище, алкающее крови и… душ.

Странное дело, Артур с первого взгляда узнал Его. Никогда прежде он не видел ничего подобного, и, тем ни менее, определённо помнил этот образ, наводивший ужас и олицетворяющий само Безумие.

— Аканти, — сорвалось с губ, — Алчущий Душ…

В глазных прорезях шлема сверкнули огоньки, как будто Алчущий действительно смотрел на него. И по спине Артура пробежали мурашки. Не выдержав взгляда древнего Повелителя Харата, Покинутый опустил глаза и увидел у подножия статуи прямоугольный алтарь из чёрного стекла, напоминающего обсидиан. На нём лежала девушка, прикованная цепями к золотым кольцам. Сердце юноши сжалось от нехорошего предчувствия. Что всё это значит? Он бросился вперёд и уже полностью рассмотрел несчастную жертву.

Это была прехорошенькая девушка лет пятнадцати-шестнадцати, ровесница Смилодона. На загорелом лице юноши появились пунцовые пятна, когда он понял, что она абсолютна нага. Длинные ноги с аккуратными ступнями, изящные руки, маленькие соблазнительные груди. Голова девушки была запрокинута назад, а чёрные волосы разметались вокруг роскошным ореолом. Она казалась воплощением самой невинности, и у Артура перехватило дыхание.

— Эй, кто ты? — спросил он и тут же осознал всю нелепость своего поведения.

Незнакомка, очевидно, пребывала в наркотическом дурмане и не могла воспринимать реальность адекватно.

Артур подошёл ближе, стараясь не смотреть на прелести красавицы. Он должен был освободить её и унести отсюда как можно дальше. Но едва он прикоснулся к цепям пленницы, глухой металлический звук привлёк его внимание. Он явно исходил из утробы гигантской статуи. Покинутый запрокинул голову вверх, и здесь его настигла чёрная магия. Из четырёх глаз Аканти брызнули пурпурные лучи, которые ударили в самую грудь Смилодона. Юноша отшатнулся и упал на колени. Тьма нависла над ним удушающим покрывалом.

— Что происходит? — прохрипел студент, чувствуя колоссальные изменения, происходящие в его теле.

В какой-то миг он подумал, что умирает. Но нет! Его состояние не имело никакого отношения к смерти. Артур поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к алтарю. Он не видел себя со стороны, а жаль. Посмотреть было на что! В глазах Токра горел огонь вожделения, лицо и руки побелели, словно у мертвеца. Но часть разума всё ещё принадлежала ему!

Юноша навис над пленницей, осознавая, что с ним произошло что-то непоправимое. Он пристально посмотрел на неё, и был поражён. Взгляд проник под кожу несчастной, распознавая кровеносные сосуды, органы и сердце, методично бьющееся в грудной клетке. Кровь непрерывно двигалась по кругам, доставляя кислород к каждой клеточке и унося продукты выделения.

А затем пришла Жажда. Он сразу понял, что это такое. Глубокое и неодолимое физиологическое стремление познать её… на вкус. Его нельзя было сравнить ни с одной человеческой потребностью. Жажда скрутила рассудок в тугой узел, заставила рычать от безумного желания.

Пленница открыла глаза, и Артур увидел в них мутную наркотическую дымку, а спустя секунду — беспредельный ужас. Даже теперь она поняла, что случится дальше. Девушка пронзительно закричала, разрывая в клочья тишину Змеиного Храма.

— Не нужно кричать, не бойся меня, — запинаясь, прошептал Покинутый, а затем неожиданный ментальный толчок отбросил его разум вглубь сознания. На смену ему пришёл иной разум, невероятно жестокий и первобытно-дикий. Охотник!

Артур не мог бороться. Он больше не владел своим телом, да и самого его, по большому счёту, уже не было в Храме. Охотник хищно улыбнулся, облизывая посиневшие губы, а затем жадно набросился на свою Куклу. Острые клыки прокусили её шею, как пергамент, и вампир блаженно заурчал…

Глава 4

Откровение

«Дитя невинно и свежо.

Напоено теплом Рассвета.

Но Смерти, право, всё равно,

Что Жизнь… Что Боль…

Что Счастье лета…»

Олаф с Перьями, «Поющие во Тьме»

Смилодон спал в своей кровати, покрывшись холодным потом и скрежеща зубами. Пожалуй, сейчас он видел самый жуткий сон в своей жизни. Туманные видения перенесли его в центр лесной поляны, где расположился дикий саблезубый зверь, свирепо бьющий хвостом с тёмной кисточкой о землю. Своими белоснежными клыками он терзал огромного, ещё агонизирующего самца-оленя. Ни жалости, ни сопереживания не было в душе дикой кошки.