Чтение онлайн

– Сумасшедший не боится смерти, он жаждет ее! Я бы лучше бросил в ров этих жрецов с Бит-Шар-Бабили и нуворишей, припрятавших золото в своих земельных наделах, которые больше моих. Из-за них я иду в поход. Чтобы сравниться с ними, я рискую потерять то, чем обладаю. Не трогай его. Он толкует сны. Для нас иудейский пророк безобиден, тем более – он из знатного иудейского рода. Пусть покровительствует своим, иудеи никогда не воспрянут как угроза. Истинная опасность – знать. А для них этот иудей как заноза в пятке! – посоветовал отец.

Это был последний совет Набонида. Он сел на коня и убыл из Вавилона в сопровождении верных арамеев. Иноземцы стали его преторианской гвардией. В благодарность Набонид принял их бога Сина. Он принял бы и иудейского покровителя, если бы это народ был силен. Но иудеев смирил великий и непобедимый Навуходоносор, вот кто не боялся своей свиты!

Надвигалось жаркое лето, от которого в Вавилоне могли укрыться только богачи. За фасадами дворцов совершались аморальные оргии. Валтасар , молодой соправитель Царства, избавившись от опеки отца, предавался разврату вместо того, чтобы укреплять власть Набонида. Пророк Даниил наблюдал за беспечностью юного царя со стороны. При дворе знали о покровительстве к нему Набонида, но относились с подчеркнутым презрением. Он что-то знал.

– Надо избавиться от этого иудея, раньше, чем он нас выдаст. – заговорщики, собравшиеся в квартале нуворишей, убеждали друг друга в необходимости лишить беззащитного иудея жизни.

– Да откуда иудею знать, что замыслили мудрейшие жрецы, не преувеличивайте способности ничтожного пустобреха! – уверял собравшихся верховный жрец храма Эсагила.

– Но он говорит, что скоро явится какой-то Кир и спасет его народ, что это написано в их книге.

– Тогда непонятно, почему Валтасар сам не убьет его! Ведь он предрекает то же, что и мы! – шутка вызвала всеобщий восторг.

Жрецы и магнаты чувствовали свое превосходство над глупым Валтасаром, чью бдительность они легко усыпили лестью. Пророк же в их глазах был шутом, а имя Кира еще не озарило Азию ослепительным светом. Таким ярким, что высокий Зиккурат, главная достопримечательность Вавилона, не сможет его загородить…

Глава 8. Пророк Даниил.

– Отстань от нас со своими увещеваниями и предостережениями! – отгоняли Даниила его сородичи, но он неутомимо продолжал им докучать.

–

Вы забыли завет! – кричал он. – Вы отвергли Бога и не чтите пророков!

– Уж не ты ли , пророк!? – никто не верил этому человеку. Ведь Даниил пользовался всеми благами придворного чиновника, но при этом называл других приспособленцами. Не это ли – лицемерие.

Было еще, как минимум, три причины. Во-первых, он был еще молод. Пророки должны быть седы и сгорблены. Во-вторых, Бога, который позволил сотворить такое с якобы избранным Им народом, пора было забыть. Халдейские истуканы, даже деревянные фетиши, оказались могущественнее. Мардук доказал свое величие строительством башни до небес и бесподобной красотой Вавилона. И в-третьих, династия ослабила гнет. С иудеев сняли кандалы, разрешили перемещаться в пределах Междуречья.

Гетто в Ниппуре процветало. Иудеи дышали свободнее иных рабов, ведь они были предприимчивее и научились подкупать сборщиков налогов. Жизнь была не беззаботной, но довольно сносной.

Уважаемые халдеи даже брали дочерей Израилевых в жены, почитая за равных. Во всяком случае так говорили наместники и жрецы. И в гареме иудейки были на первостепенном положении, их вовсе не ущемляли. Так рассказывали евнухи дорогих домов, забирая первых красавиц в район Бит-Шар-Бабили и дворцы двух царей Месопотамии.

Великий и грозный Вавилон мог бросить вызов самому Египту и держал в страхе мидян и персов. Разве может кто-нибудь за этой длинной стеной угрожать Вавилону? Ведь за зубчатой крепостью еще одна, потом ров, соединенный с Евфратом, и мосты, которые в момент опасности разведут. Покорить Вавилон не под силу ни одному воину, кем бы он ни был. Бесполезная трата времени!

– Зачем ты, безумец, вселяешь надежду! – Даниила гнали именно этими словами, – Не навлекай беду на наш народ. Не призывай мессию, который еще не родился.

–

Родился, и живет уже десять лет! – с блеском в глазах отвечал Даниил.

Его не смели бить и выталкивать со дворов, как пророков Иеремию или Иезекииля, ведь он был приближен ко двору. Иудеи научились заискивать перед сильными мира сего, но с пренебрежением относились к своей миссии в этом мире. Даниил мог расслышать оскорбления, посылаемые в спину, но даже не оборачивался, так как знал, что изрекших в его адрес проклятия никогда не признается из страха быть наказанным. Поэтому он лишь улыбался.

И лишь дети искренне интересовались его словами:

– Десять лет!? Нашему спасителю?

– Да, пока он мальчик, примерно такого же возраста, как вы. Он растет нам на спасение. Он выведет нас из плена и позволит отстроит храм в Иерусалиме. Для нашего Бога, которого ваши отцы забыли. А может быть и не знали…

–

А наш Бог сможет одолеть Мардука?

–

Наш Бог не будет сражаться с Мардуком.

–

Почему? Он его боится?

–

Нет, потому что наш Бог есть, а Мардука нет.

– Даниил, а ты не боишься, что за эти слова твои дорогие одежды разорвут жрецы, а тело – львы.

– Конечно, боюсь, но вы же не донесете. В детях нет подлости. Грех появляется там, где заканчивается детство.

Его не дразнили, над ним не издевались, как над босым и чумазым Иезекиилем, которого считали юродивым за то, что вел себя странно и мог пролежать на одном боку целую вечность, довольствуясь подношениями в виде куска хлебы и миски с водой. Но его точно так же ненавидели те, кто не хотел делиться репутацией мудрецов и ролью поводырей своего народа.

Даниил проповедовал о том, что мессия придет, и будет он не иудеем, а инородцем. Что Вавилон покорится какому-то Киру. Это стало основной претензией к нему главных священников.

Слова Даниила долетели до иудейского Синедриона, находящегося в подполье. Изгнание сделало из них затравленных зверьков. Они не понимали, как оскорбление верховного божества Мардука не сходит Даниилу с рук. Они даже написали несколько жалоб Набониду, но он дал прочитать все кляузы своему толкователю снов и очень удивился, что тот не хочет отомстить клеветникам и доносчикам. Царь лишь спросил: