Чтение онлайн

– Возьми ребенка. Спроси, может, ее покормят Ога или Ага? – раздраженно попросила Иза, заходясь в очередном приступе кашля.

– Тебе нехорошо, Иза? – осведомилась Эйла.

– Просто я слишком стара для такого маленького ребенка. У меня пропало молоко, вот и все. Уба хочет есть. В последний раз ее кормила Ага, но, боюсь, она уже покормила Оуну и у нее осталось мало молока. Ога говорила, что у нее молока больше, чем надо. Отнеси-ка Убу к ней. – Иза чувствовала на себе пристальный взгляд Креба и, когда Эйла ушла, умышленно отвела глаза в другую сторону.

Эйла приближалась к очагу Бруда, склонив, как положено, голову. Она знала, что малейшая оплошность может вызвать его гнев. Несомненно, он не преминет воспользоваться любым поводом, чтобы отругать или ударить ее, а Эйла не хотела, чтобы из-за этого пострадала Уба. Ога охотно согласилась покормить дочь Изы, но все это время Бруд не сводил с них глаз, поэтому женщины не проронили ни слова. Когда девочка насытилась, Эйла отнесла ее к себе и, сидя у стены, долго укачивала на руках, что-то мурлыча себе под нос, пока та не уснула сладким сном. Эйла давно не говорила на своем родном языке, но привычка напевать по-своему, держа на руках ребенка, у нее до сих пор сохранилась.

– Я уже старая женщина, Эйла, поэтому часто ворчу, – сказала Иза, когда та уложила малышку. – Я была слишком стара, когда рожала, у меня уже почти не осталось молока, а Убу еще рано отлучать от груди. Ей не миновал еще даже год хождения, но ничего не поделаешь. Завтра я научу тебя, как готовить пищу для малышей. Я не хочу отдавать Убу другой женщине, тем более что я могу без этого обойтись.

– Отдать Убу другой женщине! Как ты можешь ее отдать, ведь она же наша!

– Эйла, я тоже не хочу ее отдавать, но она должна получать достаточно питания, а я его дать не могу. Не можем же мы ее держать без еды. Ребенок Оги еще мал, поэтому у нее довольно много молока. Когда же Брак подрастет, молока хватит, только чтобы кормить его одного, – пояснила Иза.

– Жаль, что я не могу ее кормить.

– Видишь ли, Эйла, хоть ростом ты уже большая, но еще не стала женщиной. И, по всей видимости, это произойдет не так скоро. Мамами могут стать только женщины, а молоко бывает только у мам. Мы начнем постоянно прикармливать Убу и посмотрим, как пойдут дела. Но прежде я хочу, чтобы ты кое-что узнала. Пища для малышей готовится особым образом. Она должна быть мягкой, потому что молочные зубы не могут все хорошо пережевать. Зерна, перед тем как варить, следует тщательно растолочь, вяленое мясо растереть в порошок и прокипятить в небольшом количестве воды, чтобы образовалась кашица, свежее мясо очистить от грубых прожилок, а овощи измельчить. У нас остались еще желуди?

– Последний раз я видела горстку, но почти все порченые, к тому же их воруют мыши и белки.

– Попробуй найти немного целых. Нужно будет снять с них горечь, размолоть и добавить к мясу. Батат для малышки тоже подойдет. Не знаешь, где найти моллюсков? Они по размеру для нее были бы то, что надо, и она бы с них начала учиться есть. К счастью, зима заканчивается, а весной еда станет более разнообразной.

Девочка слушала Изу с напряженным вниманием. Сколько раз, в особенности за прошедшую зиму, целительница благодарила судьбу за то, что у нее есть такая помощница. Не за тем ли была дана ей во время беременности Эйла, чтобы заменить мать ее позднему ребенку? Но причиной немощи целительницы был не только возраст. Хотя она никогда не жаловалась на свое здоровье и не упоминала о боли в груди и о том, что частенько кашляет кровью, но Креб видел, что дела у нее неважные. Он тоже чувствовал приближение старости и с трудом переносил зиму. Почти все время он провел в своем углу, греясь у факела.

Густая грива шамана уже подернулась сединой. Двигаться с воспаленными суставами и увечной ногой было для него сущим наказанием. Оттого что его зубы часто заменяли недостающую руку, они изрядно стерлись и стали болеть. Правда, Креб уже давно приучил себя к страданиям и боли. И он по-прежнему все тонко чувствовал и потому тревожился за состояние Изы. Он смотрел на Изу, когда та говорила с Эйлой, и поражался, как иссохло ее прежде здоровое тело. Лицо вытянулось, померкшие глаза были обведены темными кругами, из-за чего еще сильнее выделялись надбровные дуги. Руки исхудали, волосы побелели, но более всего Креба волновал ее непрекращающийся кашель. «Скорее бы пришла весна, – думал он. – Ей нужно тепло и солнце».

Наконец зима отступила, и на землю обрушились потоки весеннего ливня. Снег давно сошел в окрестностях пещеры, но с гор вдруг понеслись снежные лавины. Почва, пропитавшаяся талой водой, превратилась в вязкое месиво. Лишь вымощенные камнями дорожки у входа помогали поддерживать пещеру сухой.

Но разве могла грязь, заполонившая все вокруг, удержать людей в пещере? Едва пригрели землю ласковые лучи солнца, и с моря подул теплый весенний ветерок, как весь Клан высыпал на свежий воздух. Пока до конца не растаял снег, они бродили по нему босиком или шлепали по холодной топкой земле в промокающих, даже не пропитанных жиром башмаках. У Изы прибавилось забот: весной появилось больше больных простудой.

По мере того как весна вступала в свои права, и солнце постепенно высушивало землю, оживлялась и жизнь Клана. Если зимой, чтобы скоротать время, соплеменники посвящали себя спокойной работе: рассказывали легенды и перемалывали сплетни, мастерили оружие и орудия труда, – то весной их ожидало множество более деятельных занятий. Женщины отправлялись на сбор первой зелени и почек, а мужчины готовились к предстоящей важной охоте.

Уба целиком перешла на новую пищу, а грудь сосала разве что по привычке или затем, чтобы вкусить материнского тепла и заботы. Иза стала меньше кашлять, но дальние походы ей были не по силам. Креб возобновил прогулки с Эйлой вдоль ручья. Весна для девочки была любимым временем года.

Поскольку Иза обычно не уходила далеко от пещеры, Эйла отправлялась в горы сама, чтобы пополнить запасы трав. Изу беспокоило то, что девочка была там одна, но женщины собирали съедобные растения, а целебные травы росли совсем в другом месте. Иногда Иза ходила вместе с Эйлой и показывала новые для нее растения, а также уже известные, но едва появившиеся из земли, чтобы позже девочка знала, где их искать. Хотя Убу обычно несла Эйла, несколько таких прогулок совсем лишили сил Изу и, несмотря на то, что женщина тревожилась, приходилось все чаще отпускать девочку одну.

Эйла получала большое удовольствие от общения с природой в одиночестве. Вдали от вездесущего ока Клана она наслаждалась вкусом свободы. Порой ей приходилось работать вместе с женщинами, но она была рада каждому случаю удалиться одной в лес на поиски трав. Эйла приносила не только знакомые растения, но также и неизвестные, чтобы Иза могла ей рассказать об их свойствах.

Бран не имел ничего против: ведь кому-то нужно было собирать травы для целительной магии Изы. Болезнь Изы для него была так же очевидна, как и для Креба. Но стремление Эйлы ходить в леса в одиночку его настораживало. Ни одна женщина Клана никогда не получала от этого удовольствия. Если Изе требовалось отыскать в лесу нечто особенное, она делала это скрепя сердце и старалась как можно скорее вернуться обратно. Эйла никогда не увиливала от работы и не нарушала обычаев Клана, поэтому придраться к ней было нельзя. Но Бран никак не мог смириться с тем, что у девочки было иное мировосприятие, другой подход к жизни, иные, чем у его соплеменников, мысли, и это заставляло его держаться с ней настороженно. Когда бы девочка ни возвращалась из своих походов, она всегда приносила полную охапку или корзину трав, а поскольку в них была острая нужда, Бран не мог возражать.

Иногда Эйла возвращалась в Клан не только с растениями. Хотя к ее странным, поначалу изумлявшим всех походам постепенно привыкли, люди не уставали удивляться, когда, помимо трав, та приносила полечить какого-нибудь раненого зверька. Кролик, которого она притащила в пещеру вскоре после рождения Убы, был только началом ее целительства. За ним последовало множество других животных. Казалось, звери чувствовали, что она хочет им помочь. А Бран был не в силах отменить единожды заведенный порядок. Отказали ей только раз – когда она приволокла в пещеру волчонка. В Клане принято было относиться к хищникам как к врагам. Сколько раз раненое животное, которое упустили охотники, попадалось в лапы плотоядного представителя фауны! Разве мог Бран позволить девочке лечить хищника, который в один прекрасный день увел бы у них из-под носа добычу.