Чтение онлайн

— А давайте-ка попробуем еще разок, — предложила Мара, — и посмотрим, что будет. Не выйдет ничего — значит, так тому и быть. Вопрос закрыт, говорить не о чем.

— Ох, не нравится мне это, — распахнула синие глаза Джил. — Лучше не надо!

— По-моему, Мара дело говорит. — Линдси откинулась на спинку кресла, сложила руки, скрестила ноги.

— Но ведь дождя сегодня нет! — Лицо Джил исказила страдальческая гримаса.

— А мы попробуем какой-нибудь другой заговор, — горячилась Мара. — Только чтоб проверить — получится или нет.

— Ну а если получится? — спросила Джил. — Тогда что?

Такой поворот застал Мару врасплох.

— Об этом я не подумала, — хихикнула она.

— Что, собственно, вы намереваетесь учинить в моем доме? — поинтересовалась Гейл. — У меня дети наверху, и мне очень не хотелось бы…

— Не бойся, мы не станем устраивать заклание жертвенного козла у тебя в гостиной, — съязвила Линдси.

Мара испуганно глянула на нее — вечно ты все портишь! — и снова обернулась к Гейл:

— Просто зажжем свечу — как тогда, — возьмемся за руки, вместе что-то скажем…

Гейл оглядела всех членов Клуба:

— Тот шизик из придурочной книжки, что мне подвернулась, свято верил, что его с утра до ночи осаждают темные силы.

Она посмотрела на Клаудию, явно рассчитывая на поддержку, но та лишь пожала плечами. Ей по душе пришлись слова Мары об управлении собственной энергией и о том, чтобы с ее помощью помогать друг другу. Что, если пятерка членов Клуба и впрямь обладает чудодейственной силой? Мара права: жаль было бы не воспользоваться. И что плохого в том, чтобы при помощи этой силы помогать друг другу?

А Гейл гнула свое:

— Он пишет — я про шизика, — дескать, сам отлично понимал, что это злой дух велит ему выскочить на встречную полосу. Пришлось гнать домой за лимоном и солью.

Все промолчали; Гейл осталась в меньшинстве. Посмотрела на Джил, та покачала головой, завела глаза.

— Да господи боже мой! — воскликнула Гейл. — Если только так и можно выбить из вас эту дурь, черт с вами. Попытка не пытка. Только сбегаю гляну, спит ли ребятня. — Она шагнула к лестнице, но вдруг обернулась: — А кстати, для кого будем ворожить сегодня?

Мара смущенно поерзала:

— Я тут подумала… может, для Типпи?

— Типпи?

— Ага, для моего котика.

Гейл хотела было что-то сказать, даже рот открыла, но издала лишь глубокий вздох и пошла наверх.

Свечка в виде новогодней елочки — единственная зеленая свеча, которую сумела раскопать Гейл, — горела посередине журнального столика в затемненной гостиной Гейл. Верхушка оплавилась, сама свечка скособочилась и напоминала скорее кустик, чем деревце. Подруги собрались в кружок вокруг столика со свечой, взялись за руки и, представляя себе черного пушистого Типпи, мысленно омывали его хранительным белым светом.

У Типпи недавно обнаружился диабет. Кот уже не прыгал, а временами вообще ковылял так, словно ему очень больно передвигаться. Ветеринары, впрочем, уверяли Мару, что боли кот не испытывает, а ходит так из-за невроза, вызванного тем же диабетом. Ковыляние чудесным образом пропадало всякий раз, когда подходило время укола инсулина. Вот уже полтора месяца Мара ежедневно носилась со шприцем в руке за котом, выдохлась и готова была испробовать что угодно.

Как и в прошлый раз, Мара с Линдси сочинили короткое заклинание. В качестве образца взяли заговор из романа «Кухонные ведьмы», который Клуб читал в октябре. Обороты и строй заговора оставили, а слова кое-где поменяли, подгоняя под специфические кошачье-диабетические нужды.

План был такой: сначала искупать Типпи в хранительном белом свете, затем окунуть в исцеляющий зеленый и завершить процедуру омовением в красном (цвет крови, поскольку ни в одной из книг не нашли, какой цвет соответствует поджелудочной железе).

— Переходим к зеленому исцеляющему, — скомандовала Линдси подругам, окружившим увечную свечную елочку. — А теперь красный — цвет силы и энергии.

Чуть погодя они принялись распевать заклинание, сперва запинаясь, но с каждым разом все увереннее и громче.

Мы взываем к древней силе, в этот час и в этот год.

Просим мы, чтоб исцелился наш любимый Типпи кот.

Пусть страдания оставят неповинного кота.

Мы так хотим, да будет так!

Повторяя «кота» и «так», Гейл вскидывала брови — подчеркивала нелепость рифмы. Ее разбирал смех; она прилежно терпела, но пару раз плотину все же прорвало, и Гейл сдавленно хрюкнула, заразив весельем и Джил. Теперь обе, превозмогая себя, сдерживали хохот, что было весьма непросто, поскольку Мара сверлила их злобным взглядом. Ну в точности рассвирепевший терьер.

Закончили заклинание так же, как и в прошлый раз: воздели сомкнутые руки вверх, ощутив ладонями горячую волну.

Когда круг распался, Клаудия наклонилась над столом задуть свечу.

— Постой! — замахала руками Линдси. — Не задувай! Свеча должна сама догореть. А то заклинание не исполнится.

— Ой! — Клаудия отшатнулась. — Прости, я совсем забыла.

— Спасибо вам всем. — Золотистые веснушки ярче вспыхнули на носу и щеках Мары, да еще и красные пятна разбежались по всему лицу, сползли на шею. — Вы меня так уважили, я страшно благодарна! Надеюсь, я вас не слишком затруднила. — Мара нервно хихикнула. — Спасибо.

— Дашь знать, как там Типпи, — сказала Линдси.

— Ну конечно. На следующем же заседании Клуба.

— Кстати! — Гейл взяла со стола свой экземпляр «Дома». — У кого-нибудь еще есть желание обсуждать книгу?

Раздался общий стон.

— В таком случае выберем книгу для следующего заседания. То есть если вы еще намерены прикидываться, что это Клуб книголюбов.

Когда все разошлись, Гейл навела порядок в гостиной. На ковре и темно-зеленой обивке дивана остались крошки, но это подождет до утра. Гейл с ног валилась, а Эмили, ранняя пташка, вскочит в шесть.

Бесформенный комочек, некогда бывший елочкой, одиноко догорал посередине журнального столика. Гейл наклонилась задуть огонь, передумала, отступила.

Сходила на кухню за тарелкой, осторожненько приподняла остаток свечки и подсунула тарелку под него. Растопленный воск чуть было не загасил слабое пламя, но огонек уцелел, и посреди темной комнаты отважно продолжал трепетать маленький кружок света.

Градусник бибикнул мерзко, точь-в-точь как будильник Клаудии. Нарочно придумано, не иначе, — ежеутреннее напоминание о том, что время-то уходит.