Чтение онлайн

Снедаемая любопытством, я отбросила куски тела, с которыми работала, и бросилась к двери, едва не споткнувшись о кучу коленных чашечек. Заглянув в дверь комнаты расплаты, я увидела женщину в прекрасных селезнийских одеяниях; тончайшие ткани едва касались ее кожи. Однако ее движения были резкими и грубыми, что меня удивило. В молодости я мечтала вступить в гильдию Селезнии. Я хотела изучать их образ жизни и использовать силу «дара». Отец быстро положил конец моим мечтаниям, не дав укорениться таким идеям. Я не так много успела узнать, но одну вещь запомнила точно — ни один селезниец никогда и ни при каких условиях не стал бы должником Синдиката Орзов. Значит, эта женщина была лазутчицей. Скорее всего Димиров.

Джарек не пожалел ее и призвал руны, затаившиеся в темных углах комнаты. Магия вырвалась из кончиков его пальцев; темные эфемерные завитки постепенно обрели форму кинжалов. Джарек содрал кожу с тела заемщицы — с головы до пальцев ног — и, как только был сделан последний срез, дух устремился к потолку. Но прежде чем призрак смог сбежать, следующая серия заклинаний привязала его к фолианту. Джарек приказал духу встать у стены вместе с другими. Чертова дюжина. Дел невпроворот.

Когда он позвал меня, я досчитала до пяти и только потом вбежала в комнату, как будто и не подслушивала за дверью. Я вытащила труп из комнаты расплаты, раздела его и натерла маслами, чтобы предотвратить разложение. Затем посмотрела на схемах, какие формы необходимо вырезать из плоти. У нас был заказ на трулла для сокровищницы. Создание шеститонного существа похоже на сборку сложной головоломки. Обычно требуется не менее сорока человеческих тел, но я научилась обходиться тридцатью тремя. Тут все просто: семь раз отмерь, один наколдуй.. . .Так себе секрет, но вы удивитесь, узнав, сколько магов ничего не рассчитывают, а сразу используют чары. Я могла бы собрать целого трулла из обрезков, которые они оставляют.

Кусочком уголька я стала обводить нужные контуры на теле, но мои глаза то и дело натыкались на аккуратно сложенное одеяние Селезнии, лежащее на полу.

Camaraderie | Art by: Sidharth Chaturvedi

Я молила предков, чтобы мысли о воровстве оставили меня.

Мяукнул один из созданных сегодня бесов-труллов. Его глазки перебегали от меня к одежде на полу и обратно. Как будто он прочел мои мысли.

«Я не сделаю этого. . .» — сказала я ему. Забрать эту одежду было бы неправильно. Теперь это собственность Синдиката. Очередное конфискованное имущество, новая запись в книге.

Личное имущество №12542: шелковое одеяние, производство Селезнии — 1 шт. Стоимость — 68 зино

Никто не хватится. Я сунула одеяние в сумку.

Может, отец был все-таки прав.

Пролистывая эти записи, я понимаю, какое ужасное впечатление производит мой отец. Но на самом деле он замечательный во всех отношениях. Во времена процветания нашей семьи он внес свой вклад в искусство, заказывая витражные портреты наших предков, которые потом украшали окна столовой. А еще он поддерживал малые предприятия, среди которых было производство генераторов рунных ключей. Это изобретение навсегда изменило сферу безопасности в Равнике. И стоит отметить его ангельское терпение к моим выходкам. В молодости я была бунтаркой. . .Пыталась найти себя, отыскать свой путь. Я красила волосы во все цвета радуги (конечно, кроме зеленого. . .отец никогда не позволил бы появиться такому цвету в своем доме), а он и глазом не моргнул. Он просто провел меня через весь собор, пока моя мама, съежившись от страха, следовала в десяти шагах за нами, слишком стеснительная, чтобы предстать перед дамами нашего круга. Я была такой маленькой под массивными арками собора, но, шагая рядом с улыбающимся отцом, чувствовала себя просто великаншей. Он поддерживал меня всеми возможными способами, и теперь я могу пожертвовать частью себя ради него.

Именно с его помощью я смогла разглядеть все хорошее, что есть в нашей гильдии и научилась ценить это.

Дата: 26-й день праза

Место: место покаяния

Итак, у меня неожиданно выдался выходной, а завтра я не собиралась идти на работу. Граждане не очень обрадовались очередному повышению налога, а я уже устала вымывать кровь из всех уголков и сочленений своих доспехов.

Отец ушел на встречу с начальником доков обсуждать возможные инвестиции, а мама была в своем клубе. Поэтому я решила, что сегодня дом целиком в моем распоряжении.

Вскоре мои мысли вернулись к селезнийской одежде, спрятанной под матрасом. Мне захотелось примерить ее — просто посмотреть, как это будет. Одеяние село идеально, а по сравнению с привычными доспехами казалось, будто носишь облако. Я представила переплетения листьев, спускающиеся по рукам, волосы, собранные в узел и перетянутые лозой, венок из ягод и цветов на голове. Я, дурачась, проскакала в гостиную и поклонилась величественному витринному шкафу матери, воображая, что это древо Виту-Гази. Я танцевала, воображая, будто я ветер, играющий листвой мирового древа. Меня больше не заботили богатства, ради которых люди стирают в пыль плоть и кости. Я позабыла о работе, где приходилось отбирать не только ценности, но и жизни.

Внезапно хлопнула входная дверь. Это вернулся отец. По болотному зловонию, которое он с собой принес, я поняла, что это будет не самое приятное зрелище. Я попыталась освободиться от коварного одеяния, но узлы на спине оказались слишком туго затянуты. Мне не осталось выбора: я спряталась в тени и стала слушать громогласные вопли отца о том, что его чуть не придавило ящиком с виски. Он сорвал мокрый плащ, усыпанный мусором и щепками.

«Мири! — закричал он, думая, что я еще в своей комнате. — Мири! Иди сюда!»

Наконец его глаза приспособились к тусклому освещению, и он увидел меня.

Я впервые видела его в такой ярости. От его голоса содрогнулись балки, и на меня посыпалась пыль. Одежда Селезнии в его доме? Он точно отречется от меня. Мне нужно было оправдание. Любое.

«Отец, я кое-что узнала. Есть сведения о наличии уязвимости Виту-Гази. — Я проглотила ком в горле. — Теперь я хочу узнать, правда ли это. И если все получится, вся гильдия Селезнии будет молить нас о пощаде».

«И откуда же у тебя эти сведения? — раздраженно спросил он, прищурившись. — Это задание не для сборщика. Нужно поговорить с твоим руководителем».

Понимая, что придется сознаться в работе на мага плоти, я схватила его за рукав, с которого все еще капала вода: «Мой руководитель ничего не знает. Я услышала все это от лазутчицы».

«Но как?»

«Она умоляла сохранить ей жизнь до того, как забрали ее дух. Я. . .в свободное время я работала на мага плоти.

Он по-прежнему хмурился. Вместо того, чтобы выкрутиться, я сделала себе только хуже. Если я хочу вернуть доверие отца, придется продать себя подороже.

»Отец, неужели ты думаешь, что я добровольно нацепила бы эти проклятые тряпки? Эти сведения даруют нам благословение неизмеримым богатством. Я видела, как вы с мамой преодолеваете трудности, жертвуете своим счастьем ради моего. Я хотела использовать эту информацию, чтобы укрепить положение Синдиката. В сборщиках меня обучили запугивать людей и сражаться. А ты научил меня использовать систему ради семейного благополучия. Прошу тебя. Позволь мне сделать это».

Его взгляд смягчился. Поза уже не была столь напряженной, он практически готов был обнять меня.

Мне удалось заронить в него частицу веры в удачу. Отец смотрел на меня в этих одеждах, но видел уже не предательницу, а способную наследницу. Ту, которая вернет богатство в нашу семью.

И я не уверена, что этот взгляд нравился мне больше.

Дата: 7-й день мокоша

Место: Комплекс посвященных

Я здесь! Знакомлюсь с Селезнией.

И наконец-то у меня есть настоящий дневник. Он сделан из мягкой, дважды благословенной пальмовой бумаги с маленькими желтыми цветами, вдавленными в листы. Страницы хрупкие и слишком толстые, отчего их трудно перелистывать. И, кажется, в некоторых местах листы упрямо отталкивают чернила.. .но это красивый дневник, а еще он мой. И больше не нужно его прятать. На самом деле ведение дневников поощряется старейшинами. Мы можем записывать наши чувства в любое время.

Plains | Art by: James Paick