Князь Ядыгар
Шрифт:
Судя по скривившемуся Ване вскрытая мною «мозоль» оказалась не просто большой, но и самой любимой.
– Твоя правда, княже, – угрюмым голосом заговорим Иван Васильевич, недовольно поглядывая на прижавшегося к царскому шару иностранного доктора. – Мало в моем воинстве лекарей и лекарок. От того и убыток в людях.А ты, княже, знаешь как лекарское дело лепше сделать? За казной дело не станет.
Обещание царя растрясти свою казну прозвучало столь внушительно и многообещающе, что стоявшие вокруг меня люди разволновались. Побежали шепотки, разговоры. Пара соседей даже тычками и зуботычинами обменялась в пылу спора.
– Знаю, Великий Государь. Только очень дорогое это дело, – скрепя зубами, ответил я. – И тяже...
В этот момент один из спорщиков в толпе, грузный красномордый мужчина, никак не хотевший успокоиться, вдруг потерял равновесие и с воплем полетел за борт, в студеную воду. Почти сразу же рулевой потянул весло резко в сторону, пытаясь затормозить движение струга. Одновременно с борта в воду сиганули двое или трое в одних нательных рубахах. Остальные с напряжением всматривались в темную воду, готовясь сразу же ухватить мелькнувшее тело.
– Какой там, у Тырьки же армяк с жалезом был, – махнул рукой один из ратников, перегнувшись через борт. – Как камень на дно пошел. Ищи тапереча...
Рядом встал, медленно дрейфуя к берегу, следующий струг, люди с которого тоже стали всматриваться в воду. Но вдруг раздался чей-то крик. С обратной стороны струга кто-то всплыл. Показавшаяся на поверхности вихрастая башка отчаянно молотила по воде руками, стараясь удержаться на плаву и снова не пойти под воду.
– Цапляй ево, цапляй!
– Куды прешь, зараза!
– Копьем, давай! Не туды, не туды...
Наконец, на наш струг вытащили троих-двух судорожно дрожащих и третьего, бездыханного. Царский доктор в попытке реабилитироваться в глазах царя носился вокруг третьего, как наскипидаренный, выкрикивая что-то на немецком. Он то поднимал руку утопленника, то прикладывал ухо к его груди, то пытался открыть ему глаза.
– Капут, Великий Государь. Есть конец, – после минутного метания возле тела, красный как вареная свекла, доктор развел руками. – Поздно, Великий Государь. Медикусы знаменитого Лондонского университета говорить, что…
– Эй! Какой к черту капут? – тут же взъярился я, едва только до меня дошло, что пытался сказать этот хлыщ. – Ты что такое говоришь, патлатый?
Морщась от головной боли, я с трудом с полз со своей лежанки и, словно подбитый журавль, поковылял к лежавшему.
– А ну разошлись все! Ты, мордатый! – я дернул за рукав какого–то не успевшего убраться с моего пути мужика. – Переворачивай его на живот! Давай, давай! Ну! – почему–то испуганно пригнувшийся мужик присел на корточки и начал переворачивать утопленника. – Под живот ему клади! – я кинул подвернувшейся бочонок. – Ноги немного приподними! Быстрее!
Сам же, тоже встав рядом на колени, открыл рот вытащенному из воды. Вода оттуда потекла почти сразу. «Б...ь, порядочно он водицы хлебнул. Хотя вода холодная, да и пробыл он под водой вроде не так долго... Может и вытащу его оттуда».
– Обратно, теперь давай. Переворачивай, говорю, – после я попытался расстегнуть его армяк, но мокрая ткань никак не хотела поддаваться. – Режь здесь! Быстрее, черт косорукий! Чтобы грудь была чистая! Бегом, бегом!
Мои вопли подействовали не хуже царского приказа. Ножом в мгновение ока взрезали ткань и обнажили грудь утопленника. «Как уж там было-то? Рот! Проверить ротовую полость! Вроде чисто. Теперь запрокинуть голову назад! Б...ь, холодный весь! Дальше что там? Искусственное дыхание...». Зажав ему нос, я глубоко вдохнул и наклонившись резко выдохнул воздух в рот лежавшему ратнику. Потом еще раз и еще раз. От глубоких резких вдохов и выдохов у меня уже начала кружиться голова.
– Мать твою, очнись! Очнись! – заорал я в лицо утопленнику, заставляя стоявших вокруг людей со страхом отпрянуть назад. – Я же массаж сердца не потяну! Не потяну, слышишь! Очнись!
И тут тело под моими руками, вдруг резко скрючилось, а спасенный начал судорожно с хрипами дышать. Ратник дышал так, словно никак не мог надышаться.
–Согреть его надо. Слышите?! – от таких резких усилия я едва ли не мешком свалился на деревянный настил. – Разотрите, вина влейте и накройте чем-нибудь, а то воспалиться все и воспаление легких подхватит... Что встали? Говорю, воспаление может быть! В больничку его надо!
Мне опять поплохело. Все перед глазами начало плыть, мысли, словно дикие козы, стали разбегаться.
– К врачам... как их там, к лекарям. И таблеток ему каких-нибудь дайте. Быстрее, что встали как столбы! Эй, а меня-то куда тащите?
Уже впадая в беспамятство, я почувствовал, как меня бережно приподняли и куда-то начали нести.
На ладье же какое-то время царила тишина. Десятки оторопевших людей внимательно следили за суетой вокруг недавнего утопленника. На чьих-то лицах даже читался откровенный страх, заставляющий их истового крестить и шептать слова молитвы. Они никак не могли поверить, что утопленник ожил. Как так? Как можно воскресить того, кто холодным телом лежал прямо перед ними? Почему стало биться его сердце? А если это упырь, который теперь нападет на всех остальных? Все эти и многие другие вопросы шепотом передавались друг другу с характерными охами и поминанием Бога или черта.
– … Совсем холодный же был, брате. Этими самыми руками трогал его. Холодный он был, как камень. Господом Богом клянусь, сердце его не билось.
– Можа обознался? Микитка вона гутарил, что такоб быть не может! Коли сердечко становилось, то все – пиши пропало.
–Микитка твой блазень! Бельма выкатит и чещет языком, почем зря...
– А я, браты, слышал, что князь татарский с волхвами дружбу водит. Сказывают, – говоривший, неприметный плюгавенький мужичок в рваном тулупчике с чужого плеча внушительно поднял палец вверх. – Когда дневной свет темнотой сменяется, он де за корешками и травами разными по лесу шариться. У няго даже ентот есть … сундук с таким мудреным именем, – мужичишка с хрустом почесал в затылке. – Апотиков! Во, как князь называет сей сундук. Мол он у него от всех болезней.
Если бы сейчас я был в сознании и слушал это все, то наверняка бы уже валялся в судорожном припадке смеха. Неграмотный деревенщина видно случайно услышал, как я свой сундук с лекарственными травами назвал аптекой для здоровья.
– Колдун, как есть колдун. А пьет он что за зелье видали? – не успокаивался мужичок, приковав внимание едва ли не доброй трети команды. – Не доброе вино, и не крепкую медовуху! Жижу черную как смертушка наша и горькую також. Андрей-ка мой, как-то снял пробу с костра, когда колдун по нужде отошел. Так племяш мой плявался – плявался, отпляваться не мог. Гутарит, все нутро у него жгло, горчило... А от святой воды его корежит! Значит, брате, колдун, князь...
– Это, значитца, мертвых на ноги подымать могет? – ужаснулся кто-то из-за спин воинов. – А как же наш сотоварищ? Також и он теперь в прислужники Сатаны пойдет? Спытать яго надож! Крястом али водой святой! И батюшку звать надобе.
Вскоре, к едва дышащему спасенному, лицо которого вот-вот розоветь стало, подошел крупный телесами батюшка с массивным крестом в руке и зачем-то зажженным кадилом, от которого исходили ароматные клубы дыма. За его же, стоя плечом к плечу, застыло больше десятка тех, кто особо впечатлился рассказанными слухами об упыре и колдовской силе князя Ядыгара.