Чтение онлайн

Конкурс – это второй большой источник для пополнения кадров любого государственного органа.

Это открытие стало первой статьей в кодексе чиновника – попасть на государственную службу можно не по блату, не по знакомству, не по звонку и тем более не за деньги, а просто если ты соответствуешь установленным критериям.

Как я пользуюсь этой статьей? Во-первых, она дала мне правильное понимание того, как устроена государственная служба. Во-вторых, это позволило мне дальше по ходу работы привлекать на работу большое количество талантливых сотрудников. Многие из которых до сих пор работают в Минфине России уже на более высоких должностях, а кто-то продолжил работу в других местах, потому что каждого из них буквально отрывали с руками и ногами их текущие работодатели.

В моей практике, когда я уже выступал в роли хедхантера и искал людей себе в подразделение, случались практически все вариации поиска сотрудников. Много людей мы подтягивали к себе среди тех, кто проходил преддипломную практику. Некоторых мы нашли через открытый конкурс, когда его целью было лишь желание найти толковых и перспективных коллег, у которых была только вакансия на нашем сайте и собранный пакет документов. Некоторые присоединялись к нашей команде в рамках горизонтальной и внутриведомственной ротации, а кто-то по личному совету после прохождения многоступенчатого отбора (на базе разработанного нами тестирования на профессиональное соответствие) после конкурсных процедур также вливался в коллектив.

Статья «Госслужба для всех» до сих пор позволяет мне самостоятельно отбирать самые ценные кадры, формировать вокруг сильную и жизнеспособную команду, а не ждать, что кто-то сделает это за меня или еще хуже – заставит занять вакантное место слабо мотивированным и неподготовленным специалистом.

Мнение о человеке, как и почти о каждом существе, зависит от того, с какого расстояния на него смотреть.

Бенджамин Джонсон

Когда ты работаешь в ООО «Ромашка» или ИП «Иванов», то друзья могут запросто не помнить ни места твоей работы, не знать того, чем именно ты занимаешься. Но все меняется, если ты работаешь в большой известной компании, а еще лучше – государственном органе. В этом случае все не только никогда не забудут места твоей деятельности, но и будут тебе о нём каждый раз напоминать при любом значительном инфоповоде.

Это вполне объяснимо. Во-первых, не так много людей идут на госслужбу, а чиновники в окружении всегда выделяются сильнее, как представители запоминающейся профессии. К такого рода профессиям я отношу также врачей, учителей, спортсменов, актеров, журналистов и других ярких представителей профессионального сообщества.

Во-вторых, если ты не окончил какой-нибудь специфический ВУЗ, например Университет МВД, театральное училище или техникум при крупном заводе, то среди твоего окружения будут преобладать менеджеры по продажам, аналитики или другие специалисты, а не представители Минфина России. Это несмотря на то, что в любом государственном органе ты можешь заниматься любой деятельностью, начиная от административной, бухгалтерской или ассистентской до решения стратегических или сущностных задач, которые определяют лицо учреждения.

После устройства в Минфин при встрече мои друзья, знакомые или просто люди, которые узнавали мое место работы, сразу в 90% случаях задавали мне следующие вопросы:

– Что у нас с долларом? Покупать или продавать?

– Почему так цены растут, когда это прекратится?

– Когда нам (врачам/учителям/судьям и остальным бюджетникам) поднимут зарплату?

– Пенсию будут индексировать?

Есть еще много других вопросов, ответы на которые так или иначе были важны для каждого человека. Были, конечно, вопросы и глобальные. Они скорее исходили от тех, кто много читал, ориентировался более-менее в макроэкономике и бюджете.

– Бюджет в этом году с каким дефицитом сведем?

– Зачем мы деньги накапливаем в резервах и при этом занимаем?

– При текущих ценах на нефть сбалансируем бюджет?

– Почему Россия простила долги кому-то?

После всех этих вопросов, а многие из них слышишь изо дня в день, так и хотелось ответить: «Я не в курсе, у меня вообще другой участок работы, и я этим не занимаюсь. В Минфине около 1,5 тысяч человек и на каждый участок свой специалист.»

Но ответив пару раз в таком ключе, я понял, что такие ответы выглядят как отговорки. Ведь никого не волнует, что перед тобой не пресс-секретарь учреждения, а рядовой сотрудник, который может вообще с этими вопросами не пересекаться. Я просто понял, что раз ты представляешь Минфин, то должен примерно понимать, что в нем происходит и знать, что ответить на вопросы окружающих.

Главное придерживаться правильного принципа: при ответе на вопросы не разглашать внутреннюю информацию, а доносить до широких масс официальную позицию ведомства. Ведь порой журналисты (при всем моем уважении к этой профессии) или разного рода блогеры преподносят новости очень обрывочно, освещая их только с одной стороны, стараясь поймать поверхностный хайп, а не разобраться по сути. Хотя бывают, конечно, и обратные примеры, что вызывает большое уважение. Всегда ценишь особо людей, которые не находясь внутри, разбираются в твоих вопросах на очень высоком уровне.

Я могу точно сказать, что каждое решение, принимаемое Минфином или вырабатываемое им для принятия на более высоком уровне не то, что 7 раз, а 107 раз отмерено, прежде чем один раз быть отрезанным и представленным публике. Всегда просчитываются альтернативные варианты и, если решение не идеальное, это значит только одно – остальные варианты были еще хуже.

Когда-то будучи заместителем министра, в интервью «Коммерсант-Деньги» Максим Орешкин в ответ на вопрос, что хочет Минфин, ответил:

– Минфин хочет, чтобы люди были счастливы. Мы не политики. Наша задача – показать: вот решение, у него есть плюсы и минусы, вот другое решение – у него другие. Решений только с плюсами не существует. Хотите рост – пожалуйста, высокое потребление здесь и сейчас – пожалуйста. Но все вместе и сразу не получится. Чудес не бывает.

Поэтому каждый из полутора тысяч сотрудников должен выступать проводником политики министерства и страны в целом, объясняя ее для широких слоев населения. И так как меня спрашивали по всем моим и не моим вопросам, то я стал читать стенограммы выступлений руководства Минфина, интересоваться тем, что делают коллеги, какие у них достижения и публичные заявления. Надо сказать, что это помогло мне не только расширить кругозор, но и осознать свой участок работы не как какой-то автономный блок, а как часть большого целого, как маленький винтик, а иногда и очень большой и заметный винт в сложном и огромном механизме.

По мере расширения кругозора я понял важную для себя вещь – если ты не понимаешь, почему принимается то или иное решение, а тем более не согласен с ним, то скорее всего ты просто не знаешь до конца всю причинно-следственную связь. У каждого решения есть своя история, своя причина – почему сделано так, а не иначе. И уж можно быть уверенным на 100%, что Минфин всегда просчитает большое количество альтернативных вариантов любого решения в целях выбора самого оптимального.

Отношение к государству и государственным органам порой такое же, как к руководителям. Ты рассматриваешь каждый их шаг под микроскопом, не даешь права на ошибку, запоминаешь все поступки и слова, а также не стесняешься критиковать. Поэтому не стоит удивляться, что твои друзья и знакомые при случае припомнят тебе все, чем они недовольны в действиях твоего ведомства. И здесь надо не с пеной у рта доказывать свою правоту, а на фактах показывать обоснованность того или иного решения, действия или бездействия. Возможно, один человек после такого разговора изменит свое мнение по важному для него вопросу, а позиция министерства будет донесена, услышана и принята как единственно верная. В этом случае эффект от твоих действий может быть гораздо больше и важнее, чем сделанная презентация или подготовленный ответ на поступившее обращение или поручение.