Чтение онлайн

– Господин первый советник! Не могли бы вы уделить минуту? – на дороге выросла громоздкая фигура шефа полиции.

– Позже, Брайан, – раздражённо отмахнулся Корнут, – не до вас сейчас. Дайте пройти.

Тот услужливо поклонился и вжался в стену прохода.

Королевская ложа была переполнена. В самом центре восседал Юстиниан в окружении почётных гостей. Здесь были и мэр Южного Мыса – хмурый толстяк с густыми бакенбардами, и первый магистр Осквернённого Легиона, походивший скорее на прожжённого вояку, нежели на правящее звено одной из самых влиятельных структур государства, и ещё несколько менее значительных фигур вроде магистра Гильдии и хозяина оружейного завода.

Чуть поодаль, удобно устроившись на мягкой софе, весело щебетали дочери Юстиниана. Сестры даже не обращали внимания на молчаливую кузину, которая, казалось, была полностью поглощена мыслями и не замечала никого вокруг.

Корнут неприязненно покосился на Максиана, увлечённого беседой с мэром Мыса. Проклятый выскочка, прихвостень. Не стоило Юстиниану допускать эту лицемерную погань в совет, будь тот хоть трижды самой влиятельной персоной государства. Он-то, Корнут, видит его насквозь: верный пёс прежнего короля, он им и останется до последнего вздоха.

Хотя, стоит отдать должное, и у него есть чему поучиться. Хитёр, что тот лис. За десять лет так и не удалось раскопать на него хоть что-нибудь существенное. Но побеждает тот, у кого больше терпения, а у него, Корнута, выдержки хоть отбавляй. Порой, в таких делах спешка может только навредить.

Он низко поклонился присутствующим, сухо коснулся губами бледной руки королевы и уселся за низким столом, ломившимся от вина и фруктов.

Арена была переполнена. Все пять ярусов зрительских трибун забиты под завязку разномастными народом. Сотня тысяч голосов сливались в невыносимый галдёж.

Толпа снова взорвалась аплодисментами, загудела как пчелиный рой, требуя повторения. Корнут мазнул безразличным взглядом по покидающим арену гладиаторам.

– Где вас носило? – недовольно бросил король, дождавшись, когда гвалт стихнет.

– Прошу меня простить, Ваше Величество. Как обычно, подводят те, от кого меньше всего ожидаешь.

Юстиниан недовольно покачал головой и повернулся к магистру Легиона.

– Как я уже сказал, Брутус, вашему чемпиону давно пора на покой. И смею надеяться, сегодня настанет именно этот день.

– Вполне возможно, – загадочно улыбнулся магистр, поправляя острый воротник атласного пиджака. – Наслышан о вашем бойце. Кажется, он подаёт большие надежды. Посмотрим, каков в деле против достойного противника.

– Чтобы не быть голословным, предлагаю сыграть по-крупному, – Юстиниан пригладил бороду, сверкая массивными перстнями на пальцах. – Ставлю пятьсот тысяч на победу Пятого и ещё столько же, что Вихрь падёт от его секиры. Конечно, если вы не побоитесь рискнуть такой суммой.

В глазах магистра промелькнула хитрая усмешка. Он отпил из серебряного кубка, украшенного по краям мелкими самоцветами, и коротко кивнул:

– Вызов принят, Ваша Милость. Легион готов поставить миллион на победу Вихря.

Юстиниан довольно потёр руки:

– Что скажете, Дий, вы с нами?

Мэр повернул раскрасневшееся от вина лицо и заискивающе улыбнулся:

– Безусловно! Пятьсот тысяч ставлю на Пожирателя. Эта лошадка ещё никогда меня не подводила. И столько же против Пятого. Не обессудьте, Ваше Величество, так уж мы, торговцы, устроены: никогда не складываем все яйца в одну корзину.

– Что ж, дорогой друг, – улыбнулся Юстиниан, – сочувствовать вам не стану. Не обеднеете. Кто-нибудь ещё желает к нам присоединиться?

Король обвёл глазами собравшихся. Владелец завода, щуплый старик в расшитом золотой нитью жакете, предложил триста тысяч за победу королевского чемпиона. Сенешаль, скрипя зубами, поставил ещё сто. Максиан вежливо отказался, сославшись на полную некомпетентность в подобных вопросах.

Корнут незаметно ухмыльнулся. Ещё бы! Якшаться с осквернёнными, а после делать на них ставки стало бы верхом цинизма. И как Юстиниан умудряется не замечать этого? Во все эти пустые отговорки поверит разве что какой-нибудь олух с Северной Ямы.

– Что насчёт вас, канселариус? – поинтересовался Дий. – Или вы так же, как и наш уважаемый принцепс, не интересуетесь боями?

– Я отказался от сана, но не от богов, уважаемый, – натянуто улыбнулся Корнут, – а они, как и Заветы, не одобряют подобных мероприятий.

– И всё же вы здесь, – иронично заметил Максиан.

– Мне показалось, или вы только что назвали меня ханжой? – ощетинился Корнут.

– Ни в коем случае, дорогой друг, я просто предлагаю ненадолго забыть о высоком и насладиться мирскими утехами.

Корнут наморщил нос. Ещё посмотрим, как долго ты сможешь ими наслаждаться.

С динамиков, равномерно развешенных на стенах арены, вырвался скрежет. По трибунам прошёлся возмущённый ропот.

– Свободные граждане Прибрежья! – голос, вперемешку с помехами, заполнил арену. – Сегодня состоится последний бой сезона и, уверяю, вас ждёт грандиозное зрелище!

Аплодисменты заглушили голос. Свист и одобрительные крики смешались в одну огромную лавину, накрывшую арену оглушительным рёвом.

– Приготовьтесь, господа. У меня припасён для вас особый сюрприз, – Юстиниан многозначительно улыбнулся, подошёл к краю ложи и, постучав пальцем по массивной головке микрофона, неторопливо заговорил. – Этот год особенный как для Регнума, так и для всего Прибрежья. Шесть – священное число. Не даром у Фулгурской Арены шесть граней. Шесть башен-хранителей воздвигли предки на руинах погибшей державы. Шесть великих богов, дарующих жизнь и благоденствие Прибрежью. И ровно триста шесть лет назад мир погрузился во мрак, омылся кровью невинных и был поглощён всепожирающим пламенем.

Юстиниан выдержал короткую паузу и обвёл пёстрые трибуны взглядом:

– Но вопреки всему человечество выжило. Наши предки, возродившие Первый Город из пепла и добровольно отрёкшиеся от технологий, несущих смерть и хаос, предвидели будущее. Только благодаря их мудрости Прибрежье не просто существует, а процветает. Так воздадим им должное и не будем забывать о прошлых ошибках, которые едва не стоили жизни всему человеческому роду!

Арена взревела, заколыхалась, как Рубиновое море во время шторма. Юстиниан дождался, пока шквал людских голосов утихнет и, набрав в лёгкие воздух, проголосил: