Чтение онлайн

Дождь шёл третий день. Он не стучал — он шептал. Как будто город сам боялся говорить вслух. Алекса стояла у окна в квартире Мэдисон. За спиной — гул серверов, мигание диодов, запах перегретой электроники. На экране — строка за строкой.

Код. Пароли. Тени.

— Почти, — сказала Мэдисон, не отрываясь от клавиатуры. — Он глубоко это прятал. Но не от меня. — Еe пальцы летали по клавишам. На мониторе — последовательность: artvault/black_catalog

— Вот, — прошептала она. — Он назвал это “Чёрный каталог”.

Экран заполнился списком.

Столбцы:

Имя:

Объект (название картины, год).

Дата покупки.

Дата смерти.

Алекса подошла ближе. Глаза скользили по строкам. Знакомые фамилии.

Коллекционеры. Дилеры. Один — член совета Национальной галереи. Другой — владелец аукционного дома в Сиднее. И везде — одна закономерность: через 3–18 месяцев после покупки — смерть.

— Он не просто продаёт подделки, — сказала она. — Он отмечает. Как охотник — трофей.

Мэдисон прокрутила вниз.

— Смотрите.

Эдвард Киран.

Объект: “Закат над Ларго”, Фолл, 1999.

Дата покупки: 12.05.2005.

Дата смерти: 27.08.2005.

Алекса коснулась экрана.

— Отец Кирана. И он знал. Потому что пытался вернуть деньги. А Фолл… …убил его медленно. Через яд. Через ложь. Через искусство. Дальше, — сказала она.

Мэдисон пролистнула. Ещё имена. Ещё даты.

Ещё тишина. А потом — её имя.

Алекса Кроу.

Объект: не указан.

Дата покупки: —

Дата смерти: ?

Она замерла.

— Я ничего не покупала.

— Знаю, — сказала Мэдисон. — Но он запланировал. Вы — следующая. Или… Уже нет. Потому что вы знаете.

Она посмотрела на список. На даты. На имена. Это не каталог. Это реестр мёртвых.

И она — в нём. Через два часа пришёл Киран.

Бледный. С глазами, в которых не было сна.

— Я видел отца во сне, — сказал он. — Он держал картину. Сказал: “Она не горит”. А потом… …она загорелась. Но не до конца.

Остался край. С подписью.

Алекса посмотрела на него.

— Ты веришь в сны?

— Нет, — сказал он. — Но я верю в то, что он знал. Что-то осталось. Что-то, что нельзя сжечь.

Мэдисон молча развернула второй монитор.

— Смотрите.

На экране — видео. Камера наблюдения.

Подвал галереи Folly & Grace. Дата: 23.06.2019 — за три дня до смерти Трелони.

В кадре — Фолл. В чёрном пальто. В перчатках. В руках — картина. Он подносит её к печи. Остановился. И… …поцеловал раму.

Медленно. Почти нежно. Как будто прощался. Потом — бросил в огонь. Камера переключилась на следующую картину. Тот же ритуал: взять, поцеловать, сжечь. Алекса смотрела. Не могла оторвать взгляд.

— Он не уничтожает, — прошептала она. — Он совершает погребальный обряд. Для каждой подделки — как для живого. Потому что для него это — не ложь. Это — искусство, которое он спасает. От тех, кто не достоин.

Киран сжал кулаки.

— Значит, он убил моего отца… …потому что тот увидел правду?

— Потому что тот посмел сомневаться, — сказала Алекса. — А для Фолла сомнение — это грех. И наказание — смерть.

Мэдисон закрыла видео.

— Есть ещё кое-что. Я нашла сервер с резервами. Там — все оригиналы, которые он подделал и которые он сжёг. Они — цифровые. Но… Есть одно отличие. — Она открыла файл. На экране — картина “Закат над Ларго”. Оригинал. Но в углу — маленький символ. Невидимый при печати. Нечитаемый без увеличения. — Это его подпись, — сказала Мэдисон. — Не имя, а знак. Похоже на перевёрнутый крест. Или на сломанную линию. Или… На дверь, которая ведёт в никуда.

Алекса всмотрелась.

— Он оставляет след. Даже там, где его не должно быть, чтобы мы знали: “Я был здесь. Я победил. Я — истина”.

Киран посмотрел на неё.

— Но мы знаем, что это не так.

— Да, — сказала Алекса. — Мы знаем. И теперь он знает, что мы знаем. — Алекса не могла забыть поцелуй. Почему он целует рамы? Это не похоже на него. Слишком личное. Слишком… человеческое. Она повернулась к Кирану. — У него была сестра, — вдруг сказала она.

Это было не предположение — ощущение.

Как эхо из прошлого. Киран медленно кивнул.

— Да. Умерла в 2001-м. От рака. Отец упоминал. Говорил, что Фолл тогда… …исчез на полгода. Не появлялся, не отвечал. Как будто его не существовало.

Алекса посмотрела на экран. Снова включила видео. Замедлила кадр — там, где Фолл касается рамы губами. Его глаза — на мгновение закрыты. Плечи — чуть опущены.

Не торжествующий жест. А… Прощание.

— Он не прощается с картиной, — прошептала Алекса. — Он прощается с ней. Со своей сестрой.

Киран сглотнул.

— Значит, всё это… …его способ удержать её?

Сохранить хоть что-то?

— Сохранить, — повторила Алекса. — Но исказить. Превратить в ритуал. Сделать так, чтобы никто не увидел настоящего. Потому что настоящее — это она. А картины — лишь оболочка.

На экране Фолл целовал очередную раму.

Так же медленно. Так же бережно. Как если бы держал в руках не дерево и холст,

а хрупкое воспоминание.

***

Вечером Алекса шла по городу. Дождь не прекращался. Фонари отражались в лужах, как глаза. Она достала смартфон. Открыла “Чёрный каталог”. Пролистала до своего имени. Поставила курсор на “Дата смерти”.

И написала:

“Не сегодня”.

Потом удалила строку. Стирала своё имя, пока экран не стал чистым.

— Ты не в его списке, — сказала она себе. —

Ты — в его страхе.

Город молчал. Но она знала: Фолл уже смотрит. Уже думает. Уже готовит следующий шаг. Потому что для него правда — это огонь. А она — это пепел, который не сгорит.

Глава 7. Охота на Фолла

Ночь накрыла Мельбурн плотным чёрным одеялом. Фонари дрожали в тумане, как свечи над водой. Алекса стояла у монитора в дежурном помещении участка. На экране — три кадра: вход в архив, коридор второго этажа, комната с уликами. Рядом — Киран.

Молча сжимал кулаки. Мэдисон за соседним столом щёлкала клавишами, отслеживая датчики движения.

— Он придёт, — сказала Алекса. — Я оставила ему слишком вкусный след.

— “Ренессанс-23”, — прошептал Киран. — Ты уверена, что он клюнет? Это же фальшивка.

— Именно. Он не может не проверить. Потому что это — его слабость. Искусство, которое он не контролировал.

Мэдисон подняла палец.

— Движение у входа.

На экране — тень. Высокий силуэт в длинном пальто. Фолл. Он двигался без спешки. Как человек, который знает: время — его союзник. Камера следила за ним: открыл дверь архива — без шума, прошёл мимо стеллажей — не касаясь, остановился у стола с “уликами”. Там — коробка. Надпись: “Ренессанс-23. Оригинал. Конфисковано”.