Чтение онлайн

— Так это значит, что вы принимаете это предложение?

Сейчас Томаса настигло какое-то непонятное чувство, которое ввело его в настоящий тупик. На задворках сознания появляется мысль о том, что он будет на приличном расстоянии от Эбби, которая, наверняка, не переживет их долгой разлуки. От этого стало тяжело принять решение, которое пару минут назад казалось таким простым, словно не было никаких препятствующих барьеров. Он заводит руку в волосы от чувства незнания и безысходности, разрываясь внутри от двояких мыслей.

Уилсон четко понимает, что это его последний шанс, которого, возможно, больше не предвидится, но не может оставить Миллер одну. Нет, он знает, что бывают отношения и на расстоянии, что это разрушит между ними границу преподаватель-студентка, но также понимает, что со своей работой они будут очень редко видеться. И это раздражало его больше всего на свете. Его тошнит от того, что, стоя перед очень важным выбором, он, словно мальчишка, теряется и не может достигнуть консенсуса. Он просто в замешательстве.

— В общем, я понимаю, что, как бы вам ни хотелось поехать в Бостон, вам сложно принять решение в ту же секунду. Должно быть, есть обстоятельства, которые вы не можете обойти, — Грин встает со стула. — Поэтому я дам вам пару дней на раздумья.

— Спасибо, — благодарно, почти полушепотом произносит Томас.

Ректор уходит, а Уилсон искренне благодарен ему за то, что он вошел в его положение. Ведь он действительно имеет обстоятельства, которые не может обойти. Томас четко осознает, что ему стоит поговорить с Эбби, которая способна не только понять его и войти в его положение, но и дать стоящий совет. И он решает, что не стоит тянуть, поэтому хочет сделать немного неожиданный визит сегодня вечером, сразу же после того, как, наконец, управится с курсовыми работами.

Он качает головой от осознания того, что еще на долгие часы обречен, берет одну из работ на проверку, раскрывая папку и принимаясь вдумчиво вглядываться в напечатанный на идеально белом листе текст.

Громкий звук телевизора разносился по всей квартире, даже залетал в самый скромный уголочек девичьего обиталища. Эбби, удобно разместившись на диване с огромной тарелкой недавно пожаренного попкорна, смотрела в коробку телевизора, на экране которого уже в тысячный раз крутили ее любимый фильм «Дневник памяти». На душе в буквальном смысле скребли кошки то ли оттого, что она сентиментальна, то ли оттого, что в голове миллионный раз она прокручивала события сегодняшнего утра. На стеклянном столике, разместившимся почти в центре гостиной, под кипой журналов лежало ее личное дело, в которое она заглядывала почти каждые пять минут.

Она все еще не могла поверить, что самое лучшее время для нее закончилось. Стоило ей только избавиться от убийцы ее брата, зажить нормальной студенческой жизнью, как эта тоненькая нить надежды на хорошее будущее вдруг резко оборвалась, будто ее и не было. Нет, она вовсе не винила Томаса в этом, ведь первая сделала шаг, так что уж теперь жалеть.

Голова была тяжелой от переполнявших ее мыслей, так что она оперлась на спинку углового дивана, будучи не в силах ее держать. Тысячу идей о том, как все рассказать Уилсону, а главное, собственным родителям, мелькали перед глазами, словно кадры, но стоящей и обоснованной не было. Она прикрывает глаза, сильно зажмуриваясь от подступающей боли, но от этого не становится легче, а страх и волнение накрывают ее с головой.

Неожиданно раздается звонок в дверь, но у Миллер просто нет ни сил, ни желания подниматься с дивана. Она надеяться, что по ту сторону квартиры поймут, что хозяйки нет дома, и уйдут. Она готова была поклясться, что слышала шаги, словно кто-то в отчаянии ступал по лестнице, и немного расслабилась. Но это было не так. Через пару минут вновь раздался давящий на голову звонок, и она уже нехотя плелась на негнущихся ногах к двери. Но стоило ей только взглянуть в глазок, как ее тело тут же обомлело, а ноги не хотели держать их обладательницу.

Черт, как же ей сейчас не хотелось ни с кем говорить, особенно с Томасом!

Она просто боялась, что одним своим видом только может показать, как хреново у нее на душе, а беспокоить Уилсона ей хотелось меньше всего. Но, кажется, на той стороне услышали, как она с грохотом скатывается по входной двери, и начались снова звонки.

Эбби металась с места на место, совершенно не зная, как себя успокоить, ведь сейчас она была настоящей истеричкой! Но потом, выпрямив корпус и сделав глубокий вдох, обратно подошла к двери, с нажимом на ручку открывая ее.

— Эбби, привет. Почему ты так долго не открывала? Что-то случилось? Я тебя не разбудил, — посыпались многочисленные вопросы.

Миллер отрицательно помахала головой, бросаясь в объятья Уилсона. Сейчас они были такие крепкие и такие нужные, как никогда ранее. Она всем телом, всем ее существом прижалась к нему, чувствуя тепло, любимый аромат и разгоряченное дыхание брюнета. Немного отстранившись, она приблизилась к его лицу и коснулась его губ. И поверьте, Томас чувствовал, как поцелуй отдает горечью.

— Эбби, скажи, что-то случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Нет, просто я очень соскучилась. Мы с тобой не виделись почти неделю, — она выдавила что-то наподобие улыбки.

Томас улыбнулся и вручил ей букет белых роз, который планировал презентовать ранее, как только пересечет порог ее квартиры, но Эбби поспешно бросилась к нему в объятья. Он видел, как она по-настоящему улыбнулась, а в ее глазах появился слабый блеск. Миллер поблагодарила его, но не бросилась обнимать, лишь сказала, что их стоит поставить в вазу, и тут же исчезла.

Уилсон прошел вглубь гостиной, присаживаясь на диван в ожидании своей девушки. Но эти минуты казались уж больно томительными, поэтому, не зная, чем себя занять, он решил взять какой-нибудь журнал на столике. Подойдя к нему, он потянул за край «Daily Telegraph», но по неосторожности опрокинул остальную стопку. Он поспешно стал их собирать, пока не наткнулся на картонную папку. Перевернув его лицевой стороной к себе, он, слабо шевеля губами, прочел «Личное дело Эбби Миллер».

Волна недоумения накрыла его. Он, почесав затылок, снова присел на диван, открывая папку и вчитываясь в каждое предложение. Нет, он знал, что все это значит, но просто осознание этого доходило до него медленно. Шестеренки в мозгу крутились еле-еле, а перед глазами образовалась белая пелена. Он прикрыл отяжелевшие за минуту веки, выдыхая скопившийся в легких углекислый газ. Он отказывался в это верить.

Томас и не заметил, как тонкие ножки девушки еле-еле ступали по половицам, едва появившись в гостиной, пока она не присела рядом с ним, обеспокоенно оглядывая его. Уилсон поднял на нее свои карие глаза и читал боль и сожаление на ее побелевшем лице. Он, крепко сжав ее руку, спросил:

— Эбби… Что это значит?

Но, кажется, Миллер просто отказывается отвечать на вопрос. Она абсолютно растеряна, обескуражена, загнана в угол. Она бегает глазами по гостиной, лишь бы не столкнуться с его, которые с большим напором направлены на нее. Кажется, ее дыхание снова сбилось, а сердце делает многочисленные кульбиты и трехкратное сальто, черт возьми. Ее волнению нет предела, от чего голова вовсе отказывается соображать.