Чтение онлайн

Работа не дала впасть в уныние. Вовсю шли съемки «Двое-2», и каждый день надо быть в тонусе, несмотря ни на какие травмы и усталость. По сценарию действие происходило в сибирской деревне у реки. Ее героиня должна была переходить мост и упасть в воду. Вместо Сибири снимали в дачном поселке под Павловском. Съемочная группа размещалась в двух арендованных коттеджах. Местную речку почистили, сконструировали бутафорский мостик, добавили декораций. Саше и в голову бы не пришло полезть на бутафорский мост – одной и не во время съемок, без техника, обслуживающего декорации, чтобы отрепетировать роль, как потом объяснили ее поступок.

У Саши был выходной, а ранним утром начинались съемки. Вся группа выезжала в Павловск с утра, а Саша, чтобы не вставать спозаранку, отправилась туда накануне вечером. Войдя в свою комнату в коттедже, Саша обнаружила беспорядок. Кто-то беспардонно рылся в ее вещах. Она проверила, нет ли еще кого-нибудь в доме, может, это сделал кто-то спьяну?

Никого не обнаружив, Саша успокоилась, навела порядок. Переживать некогда – еще нужно было подучить текст. Только она устроилась на кровати, как под окном послышался шорох, словно там кто-то ходил. Саша выглянула в окно. Никого. Через несколько минут шорох возобновился. Нервы у нее не железные. Пока еще совсем не стемнело, Саша взяла сценарий и отправилась в соседний коттедж, куда сегодня днем должны были приехать оператор с гримером. К ним можно попроситься на ночлег.

Второй коттедж располагался за речкой. Проходя мимо реки, Саша почувствовала за спиной чье-то дыхание. Она не успела закричать – одна рука схватила ее за волосы, другая закрыла ей рот.

– Где дзёмон?! Отвечай, где ты его прячешь?! – на нее зло смотрели обезумевшие глаза.

– Я не знаю, – промычала Саша.

– Все ты знаешь!

Саша вывернулась, как кошка, и ударила напавшего на нее острой коленкой между ног. Мужчина скрючился от боли и в ярости толкнул ее в речку.

Дальше Саша ничего не помнила. Она провалилась в темноту и очнулась лишь недавно на больничной койке. Врач сказал, что ее вытащили с того света. Кризис миновал, но ее состояние остается тяжелым.

Теперь вот пришла с виду простоватая молодая женщина и представилась следователем. «Что ей нужно? Завели уголовное дело из-за нападения на меня? А если она спросит, что у меня искал преступник? Говорить про дзёмон нельзя, иначе пойдут расспросы, а они могут вывести на нежелательный разговор про Юльку, а узнав про нее, быстро узнают и про обмен документами».

Лежа в больнице, Саша много думала о том, кто этот человек, из-за которого она чуть не погибла, и что это за дзёмон, который ему был нужен. Вспоминая каждую деталь, она сообразила, что тот человек, должно быть, принял ее за Юльку. Это у нее есть дзёмон – керамическая фигурка, подаренная ей Дикой Илой. Еще учась в школе в Пятиречье, Саша однажды зашла в гости в дом Недорезов. Юля была совсем маленькой, она показала ей странную игрушку – уродливую керамическую куклу, а Анастасия Михайловна пояснила, что это подарок «на счастье» юродивой из Лютни.

Саша и не узнала бы, что ей довелось подержать в руках вещь, которой несколько тысячелетий, если бы однажды не увидела по телевизору передачу об эпохе дзёмон.

– Вы меня слышите? Вы помните, как оказались в реке? – повторила вопрос следователь.

– Нет, – чуть слышно произнесла Саша.

– На вашем теле были обнаружены следы борьбы. Вам кто-то помог оказаться в воде?

Саша ничего не ответила.

– У меня к вам еще один вопрос. Анастасия Михайловна Недорез, мать Юлии Недорез, утверждает, что вы – не ее дочь, а Александра Леванцева. Что вы на это скажете?

У Саши екнуло сердце. Она сделала над собой усилие, чтобы скрыть тревогу. В голове пронесся ураган мыслей: при чем тут Анастасия Михайловна?! Она же должна быть на Сахалине! А если ей сообщили, что я в больнице, и она примчалась? Ведь в моем паспорте Юлькин адрес!

Что на это ответить, Саша не знала. Не признаваться же, что они с Юлей поменялись документами!

– Александра Леванцева, до недавнего времени носившая имя Юлия Недорез, пропала. Тот, кто пытался убить вас, наверняка расправится и с ней. Мы должны найти преступника, пока не стало слишком поздно.

Валентина взглянула на часы. Врач разрешил ей поговорить со своей пациенткой лишь несколько минут.

– Если вы что-то вспомните, дайте мне знать, – Валентина положила свою визитку на тумбочку и собралась уходить.

– Подождите, – тихо произнесла Саша. – Я его видела. Он щуплый, похожий на подростка, отчего кажется слабым. Лет ему около двадцати, не больше. Шатен, с серыми колючими глазами, маленьким носом и губами. У него на затылке широкий зигзагообразный шрам.

Михаил Небесов вернулся в Петербург около пяти вечера. Ему хотелось спать, потому что на Сахалине, откуда он прилетел, в это время наступала ночь. Поборов искушение завернуть домой, Миша отправился в прокуратуру.

– Нашли Хвана, но он уже неживой, – сообщил он Семируковой с порога.

– Что с ним случилось? – поинтересовалась Валя. Она уже догадалась, что Хвана они искали напрасно.

– Убийство ради корысти. У Хвана имелись сбережения. Его закололи заточкой и обчистили закрома. В местном РУВД считают, что не обошлось без его подельника, Юрия Бугрова. Бугров один из немногих знал, где Хван хранил деньги.

Небесов положил перед Валей фото субтильного молодого человека с довольно-таки симпатичным лицом, которое портил взгляд – жесткий, направленный внутрь себя. Таким взглядом обычно смотрят на мир люди, пережившие глубокую личную драму.

– Нет ли у него особых примет? – спросила Семирукова. Она подумала, что Бугров подходит под описание актрисы.

– Да, шрам на затылке в виде зигзага. Ровный, будто нарочно сделанный.

– Нужно предъявить его фото для опознания Недорез и Леванцевой. У меня для вас новость, Михаил. Нашлась Леванцева. Все это время она, опасаясь преследования человека, напавшего на нее на пустыре возле Яхтенной улицы, пряталась в поселке Серово, в доме своей бывшей сокамерницы. Девушка одумалась и пришла с повинной. Она призналась, что поменялась документами со своей дальней родственницей, ныне популярной актрисой Юлией Недорез.

– Я все поняла, – сказала Юля, явившись к Семируковой. – Нельзя прожить чужую жизнь. После того, как я бросила оберег и у него откололась голова, со мной стало что-то происходить. Как будто мне подменили мозги. Я стала думать. Если бы я изначально думала, то стольких проблем смогла бы избежать! Я бы ни за что не стала жить по чужим документам, не попала бы в такие передряги и Плюшев тогда бы из-за меня не пострадал.

Я нечаянно его убила. Так само получилось – я целилась оберегом в одного, а попала в другого. Выходит, это не самооборона, как учил меня адвокат? Ведь Плюшев на меня не нападал, а наоборот, защищал.

Понимаю, что меня за это ждет наказание, но я в последнее время столько думала, что мне кажется, если я всего не выскажу, моя голова расколется, как раскололась она у керамической куклы.

И еще. Я была сегодня в больнице у себя, то есть у нее – у Сашки Леванцевой. Мы обо всем с ней договорились и поменяемся снова.

– Как это поменяетесь снова? – удивилась Семирукова. Девушка заметно изменилась – у нее улучшилась речь, из облика исчезла прежняя карнавальность, так что прогресс налицо, но вот это ее легкомысленное «поменяемся снова», путало все карты – оно было присуще прежней ветреной Юлии Недорез.