Чтение онлайн

«Жирные» даже бреются наскоро, словно не в зону, в санаторий их повезут.

Аслан закурил, присев у скалы.

— А ты, сынок, отчего не едешь? Давай, развейся. Выработки у тебя хватает. Поезжай, развлекись, согрей свое сердце. За себя и за меня, — предложил бригадир.

— Да ну их ко всем… — отмахнулся Аслан и, бросив докуренную до плешки папиросу, взялся за лом.

— Оставь его, Аслан. Ведь молодой ты. Поезжай, — попросил бригадир.

Аслан, коротко подумав, быстро собрался и раньше других залез в кузов.

В зону машины ехали торопясь. Обгоняя одна другую.

Вот и ворота раздвинулись, впустили. Во дворе вся хозобслуга мечется. Ужин заранее приготовлен. Аслан сразу в баню направился. Переоделся в чистое. Даже белую рубашку надел, чтоб ни в чем не уступить интеллигентам. И после ужина, строем, в красный уголок. Там уже и двери распахнуты, лавки расставлены, полы помыты. А вдруг зрителям мест не хватит, можно и на пол присесть.

Аслан оглядел скамьи. Выбрал место на передней, но на него зашикали. Мол, из-за тебя не то что артистов, сцену не видать.

Аслан пересел в самый конец.

Когда он в последний раз был на концерте? Давно — в детстве, в школе еще учился. Односельчане бабки решили детей порадовать. Это было два или три раза, но и сегодня помнилось.

Красный уголок уже был забит до отказа, когда вошли артисты. Они оглядели притихших, восторженных зрителей и прошли на сцену. Вскоре затрепетал занавес.

Артисты пели песню о Родине. Аслан не слышал слов. Он вглядывался в лицо девушки, той, которая стояла рядом с кулисами и пела тихим красивым голосом.

Она…

Потом были пляски, стихи, частушки, куплеты. Но вот конферансье объявил какую-то песню и на сцену вышла она…

Аслан не помнил, как встал, как прошел вперед и остановился у самой сцены.

Девушка пела о любви.

Аслану казалось, что поет она только ему, для него, каждое слово песни грело его сердце теплом.

«А ведь я заставлял себя забыть о тебе. Не вспоминать. Слишком долог и труден путь к тебе. Не моя в том вина. Будь свободным, пешком прибежал бы. Но ты поняла и приехала ко мне сама. Значит, любишь», — шептали неслышно губы Аслана. «Взгляни на меня», — просили глаза парня.

— Да не мешай же ты! — дернул его охранник. Аслан не пошевелился.

Девушка закончила песню. Зэки зааплодировали, Аслан громче всех. Она ушла за кулисы, не оглянувшись. Зал бесновался. Вызывал на бис. Певица вышла, смущаясь и краснея. Мужики с задних лавок перешли вперед, уселись перед самой сценой, по-детски улыбались, развесив губы.

Девушка пела о Колыме.

Аслан смотрел на нее как завороженный. Не смея приблизиться. Кто она и кто он? Она — песня, она — свобода и жизнь. Она — мечта. А он лишь зэк. Он не нужен ей. Вон какая она чистая, хрупкая. А он — словно глыба от скалы, отвалившаяся в ненастье. Зачем ее пугать, зачем докучать такой своими притязаниями. Да и как она ответит ему? Взаимностью на расстоянии? Но кто в это поверит? Аслан не мальчишка. Уж лучше не обманываться самому и ее не отпугивать, — отошел Аслан к скамье.

Когда концерт закончился, зэки вышли во двор. Вскоре и артисты покинули красный уголок. Они выходили во двор гуськом. Вот и она… Огляделась по сторонам, увидела Аслана. Улыбнулась.

— Что ж не приезжаете больше в Магадан? — спросила, узнав.

— Приеду. А зайти можно? Асланом меня зовут.

— Пожалуйста.

— Как зовут вас? — решился Аслан.

— Наташа.

— А если насовсем приеду? — спросил, вздрогнув от собственной смелости.

— Тогда и поговорим, — рассмеялась она и упорхнула в машину.

— Где ты успел с нею познакомиться? — завидуя, спрашивали зэки.

Аслан смотрел вслед машине, покидавшей двор. Оттуда выпорхнула рука, помахала без слов. Аслан — в ответ. И лес рук приветливо вскинулся из машины.

— Приезжай, Аслан! — донеслось или послышалось ему.

«Спасибо тебе, Кила», — думал парень, уходя в барак.

Такого подарка от судьбы он не ждал и не мог намечтать. Его — словно сердцем почуял бригадир и надоумил Аслана на эту встречу.

Аслан со стыдом вспомнил, что этой встречи могло не случиться. Упрямство — не лучший советчик…

Едва за машиной артистов закрылись ворота зоны, Аслан пошел в барак. Хоть одну ночь он выспится в постели и отдохнет до утра в сносных условиях. Тем более что в бараке было пустовато. Не все приехали на концерт. Не каждый пересилил свою усталость.

Едва Аслан начал дремать, дверь с шумом отворилась и чей-то сиплый голос сказал:

— Эй, мужики, пополнение в зону прибыло. Три «студера» пришли. Валите во двор. Узнаем, кого подкинули.

Аслан не пошевелился.

«Какое мне дело до них? Привезли новую партию. Ну и пусть себе… Мы тут причем? К нам в барак уже не подкинут. Некуда. А значит, наплевать мне на чьи-то заботы».

Но вскоре послышались голоса охранников:

— Двадцать человек сюда!

Аслан отвернулся спиной к двери. Прикинулся спящим.

Вскоре ему пришлось повернуться.

Пополнение оказалось необычным. Люди не галдели, не сновали по проходу Отогнув тюфяки, присели на края нар и шконок, тоскливо озирая барак.

— Не шумите, люди приехали с трассы, отдыхают. Устраивайтесь, где вам укажут. Других мест нет, — сказала охрана, уходя.

— Чужие шконки не занимайте, пока бригадир приедет — на проходах устроимся, — предложил чей-то голос. И вот тут Аслан оглянулся.

Это пополнение прибыло с воли. Люди держались потерянно, отрешенно.

— Давай одного сюда, — указал Аслан на шконку Чинаря. Помог разместиться и остальным.

Почувствовав поддержку, мужики засыпали Аслана вопросами:

— Где трасса? Сколько километров ее придется на эту зону? Какая норма выработки? Как начисляются зачеты? Какой порядок работы и жизни в зоне?

Аслан едва успевал отвечать. А утром, чуть свет, вместе с пополнением вернулись зэки на трассу.

Кила быстро распорядился новичками и, встав рядом с Асланом, взялся за кайло.

«Наташка, Натка!» — вспоминал Аслан имя девушки и руки, забыв о тяжести, ворочали глыбы, долбили ломом грунт.

День пролетел на редкость незаметно. Хотя не отдыхал, не перекуривал. А вечером подсел к костру, где разинув рты, слушали и новички всякие страшные истории о Колыме и ее зонах.

— Эта зона — третья на моем счету, — рассказывал один из недавних зэков, которого мужики звали Илларионом. — Поначалу в Воркуте был. Оттуда по здоровью — в Сейм- чан. Ну да там я с год кантовался. Конечно, это не Воркута. Где начальник — сущий зверюга. В зоне овчарок больше зэков. Но харчат их не в пример лучше, чем нашего брательника. Псинам — мясо, а нам — баланду.