Чтение онлайн

— Точно за неделю управился, причесаться не успел — сразу к тебе, — в самом деле полез в карман за расческой Будников.

— Какую неделю, будто целый месяц отсутствовал…

— Ценю доверие, Анатолий Николаевич. Выходит, нужен пока, — присел к столу Будников, с обычной тщательностью поправил волосы возле пробора, стараясь прикрыть ими кружочек лысины.

— Не нужен, а необходим! К двенадцати мне на совещание к наркому. Докладывай… В общих чертах, подробности — потом.

Глядя на Будникова, нельзя было понять, какими — хорошими или плохими — будут вести. Привлекательное лицо его постоянно сохраняло невозмутимое выражение, а когда он начинал докладывать, то, казалось, в разговоре принимали участие одни лишь губы. Лицо оставалось неподвижным.

Из краткого доклада Будникова Михеев понял, что оперативная обстановка в прибалтийских армиях в основном схожа с той, которая сложилась в западных военных округах, особенно на Украине, где у абвера одинаковый расчет на буржуазных националистов, создавших разведывательно-террористическую сеть. Михеева порадовало известие о том, что вновь созданные отделения по работе над структурой и деятельностью абвера неплохо развернулись и уже имеют приличные для начала результаты.

— При мне в Паневежисе территориальные чекисты вместе с нашими сотрудниками ликвидировали крупную немецкую резидентуру… — сообщил Будников. — Ну и резидента взяли! Бывшего министра правительства бывшей буржуазной Литвы Дорцикаса. Он работал на немцев еще при старом режиме, тертый калач, опытный в конспирации. Но раскусили! Он так натаскал своего двенадцатилетнего сына, что мальчишка стал ему незаменимым связным и разведчиком. Наши-то долго понять не могли, в чем дело: выйдет Дорцикас из дома, прогуляется два-три квартала и вдруг — кругом, к себе домой. Встречаться со своими людьми перестал. И что, ты думаешь, оказалось?

— Обнаружил хвост, и все тут, — предположил Михеев.

— Да, но как он обвел чекистов! Его сынок прежде отца выбегал на улицу, играл или гонял велосипед, а сам наблюдал за прохожими, особенно зорко следил, когда появлялся отец: топает важно, стучит тросточкой, не оглядывается. Да и незачем ему было оборачиваться. Сын, играючи, успевал доложить папаше: кто за ним идет, в чем идет. Этот бывший министр незадолго до ареста подослал вечером к нашему сотруднику девочку со свертком. Та отдает его и говорит: «Дяденька послал, велел сказать, он сегодня не выйдет, утром приходите». А в свертке пирожки.

— Значит, сообщил, сегодня не выйдет, — усмехнулся Михеев. — Какой нахал!

— Он таки вышел, вывели арестованным. Наверное, понял, что засвечен, и выкинул номер. Но без расчета… Наши сотрудники включились в это дело вот почему, — опередил неизбежный вопрос начальника Будников. — Оперуполномоченному поступил сигнал об утечке оружия со склада. Подозрение у него пало на одного старшину, стал им заниматься. Связи вывели на шпионскую группу, которую готовился арестовать Паневежский горотдел. Выяснилось, старшина по липовым документам, так сказать, под официальным прикрытием, выдал переодетому в военную форму агенту группы пять винтовок и ящик с патронами. Тот вывез оружие со склада на машине…

— Ради наживы продал? Или предатель? — не дослушал подробностей Михеев, посмотрев на часы.

— Началось у него с наживы — списанный пистолет по случаю продал, потом люди Дорцикаса затянули его в свои сети, заставили выдать пять винтовок. Не нужна им была такая малость, все делалось ради того, чтобы позднее вынудить старшину пойти на операцию с вывозом крупной партии оружия. Тот поддался, привлек верного себе человека со склада, без которого не обойтись было, да просчитался… Назначили день и час для вывозки оружия и патронов, после чего старшина собирался скрыться, уйти в подполье… Тут их и ущучили, начали общую ликвидацию резидентуры. Между прочим, командование объявило благодарность нашему оперуполномоченному, представило ходатайство о досрочном присвоении ему очередного звания.

— Даже так?! — воскликнул Михеев. — Впрочем, почему бы и нет, сами-то мы не очень горазды на поощрение, считаем, выполнил свою работу, и все тут… А я собираюсь нынче говорить у наркома о некоторых ненормальностях в отношениях командования с особистами.

— Этот вопрос надо основательно проработать, чтобы разговор не сошел на частные издержки реорганизации. Без них не бывает.

— Хорошо, повременю, — согласился Михеев, сочтя довод заместителя веским и высказанным вовремя.

А Будников продолжал:

— Надо бы заготовить по этому поводу проект письма в округа за подписью наркома. В нем обстоятельно, тактично разъяснить командованию роль и задачи особых отделов, подобрать характерные примеры взаимных контактов. Ведь чаще сложности в отношениях возникают от незнания, недопонимания сути нашей работы. И здесь оперативники должны быть на высоте. Для особых отделов тоже надо заготовить циркулярное письмо.

— Все так — письма, отпечатанные указания. Но мало от них проку, — засомневался Михеев. — Послать разъяснение командованию в части от имени наркома — это понятно. Разошлем наставительные указания оперработникам. Но это — капля в море. Надо сюда вызывать начальников особых отделов округов для отчета о работе, тут и поговорить с ними по всем вопросам. Будет обоюдная польза.

— Вот это верно, — поддержал Будников, сам думавший об этом. — Начать надо с западных округов, пригласить всех сразу… Тем более после инспекционных поездок картина ясна, остается посоветоваться и сделать толковые выводы. Откладывать нечего.

— Придется обождать немного, пока закончим дело с « Выдвиженцами».

— В каком положении оно? — озабоченно спросил Будников, хотя в словах Михеева не уловил ничего тревожного.

— Неплохо… Вышли на связного Рублевского, вчера установили радиста. В перехваченной шифровке зацепили львовскую связь, но определенного по ней пока ничего… Текст был такой: «Главный восстановил львовскую швею, осваивает стояк. Контролирует кадровик. К приему готов. Белка пошла…»

— Логика кое-что подсказывает. Видно, резидент отыскал старую связь, восстановил ее и осваивает конспиративную квартиру. Она представляется надежной, можно давать явки. Ну а кадровик — это вербовщик, так сказать, лицо для особых поручений, водятся у них такие. Что касается «белка пошла»… Связная, наверное. Может быть, за кордон пошла? Или просто работать начала…

Михеев досказал:

— Женщина вклинилась. Молодая, жена летчика. Он служит подо Львовом, она живет в Киеве… Очень подозрительный у нее контакт со связным Рублевского, ездила с ним к радисту. Ты познакомься подробнее с материалами. — Михеев достал из сейфа папку и передал ее Виктору Ивановичу. — Тут забот еще хватит. Наступил переломный момент, надо выходить на сближение, вынуждать их на опрометчивые действия. В общем, сам знаешь, надо побыстрее и надежно довести их до полного провала. Подумай об этом… Ярунчиков сегодня доложит свой план.

— Хорошо. Нарком, конечно, встревожен, торопит с этим делом?

— Не забывает. Но сегодня я с обнадеживающими результатами на доклад явлюсь… — поднялся Михеев и стал убирать со стола бумаги, подытоживая разговор: — Значит, разведывательную работу неплохо поставили… Похоже, наплыв немецких войск в приграничных районах спал. Перепроверить бы эти данные. И вообще шире использовать ценный канал информации.

— Знаю, думаю…

Шагая с Будниковым по коридору, он сообщил:

— А я хочу привлечь тебя к одной работе. Задумка появилась создать боевое руководство для армейских чекистов. Чтобы все было ясно…

— Что-то вроде боевого устава? — уточнил Будников.

— Не совсем. В руководстве я мыслю растолковать чекистам об их месте в бою, в сложной обстановке, подсказать, как поступать в той или иной ситуации в обороне, в наступлении, при вынужденном отходе. Подключим к работе бывалых чекистов, повоевавших в гражданскую, на финском фронте.

— Надо ли, Анатолий Николаевич? — усомнился Будников. — Армейские чекисты руководствуются данными им правами, существующими положениями и указаниями. Стоит ли им еще разжевывать, пусть сами соображают, что и как делать.