Коммуналка (сборник)
Шрифт:
– Посмотрим, – сказала Лилька.
Платье-то она сшила сама перед отъездом, две ночи за машинкой просидела. Она прикинула, сколько за него можно выручить, чтобы как-то билеты на самолет оправдать.
Инструктор не обманул. Музыка на танцплощадке была совсем другая.
Итальянцы.
Теткам тоже понравилось. Они раскраснелись и отплясывали, подражая молодежи, которая на звуки итальянской эстрады подтянулась к площадке.
Когда Лилька присела передохнуть, инструктор сел рядом и предложил закончить вечер скромным банкетом у него дома.
Лилька, и сама не зная, почему, вдруг согласилась. Терпкий запах роз и моря опьянил ее и лишил чувства опасности. Она даже не заметила подмигиваний своей соседки, когда инструктор уводил ее под руку.
Его комната располагалась на первом этаже, за почтой. Лилька раньше и не заметила, что за цветами у почты находится дверь. Проход к ней был загорожен кожаными креслами с высокой спинкой.
Администраторша дремала на своем месте, уронив голову на руки, и не видела, как они прошли мимо нее.
В комнате стояли такие же кожаные кресла, софа, накрытая пледом и небольшая стенка из ДСП. Маленький телевизор приютился на холодильнике у окна. Стол был уже накрыт. Очевидно, инструктор не сомневался, что сегодня у него будут гости.
Лилька села в одно из кресел. Инструктор выключил верхний свет, оставив горящим только торшер у софы.
– Лилечка, давайте познакомимся поближе, и для начала выпьем чудесного красного вина!
– Я не пью, – сказала Лилька.
– Это слабенькое винцо, глоточек за знакомство!
Девушка пригубила рюмку. Вино было действительно слабым и очень приятным на вкус. Она отхлебнула глоток. Потом еще и поставила рюмку. Инструктор протянул ей гроздь винограда. Они поговорили о Москве. Оказывается, инструктор учился там на физрука. Посмеялись над тетками с танцплощадки.
Лилька даже не заметила, как ноги у нее сделались ватными, а голова – чудной. Поэтому на приглашение выпить еще за приятный вечер, она взяла рюмку и выпила все до дна. Наверное, инструктор подмешал снотворного в вино. Потолок поехал перед глазами. «Плейбой» подхватил ее и перенес на софу.
– Проводите меня в номер, – заплетающимся языком попросила Лилька. Но инструктор уже навалился на нее, прикрывая ей рот рукой, и стал шарить рукой под юбкой. Лилька попыталась сопротивляться, укусила за ладонь, закрывавшую рот. Но этим самым только разозлила. Затрещала и порвалась марлевая юбка.
– Молчи, дурочка, – он навалился еще тяжелее и, найдя, наконец, трусики под юбкой так рванул их, что разорвал пополам.
Лилька поняла сквозь дурман, что сопротивляться и кричать бесполезно. Вдруг ее пронзила резкая боль, она дернулась, а инструктор отскочил от нее как от прокаженной.
– Черт возьми, – зашипел он, – Во, дурдом-то! А ты, оказывается, еще девочка. Ну и срамота – старую деву поимел. Что ж ты, дура, мне не сказала! Смотри, если нажалуешься в милицию, и в Москве найду! Пошла вон, мАсквичка! Кошка ты драная...
Он вытолкал Лильку за дверь.
Опираясь на стену, она дошла до кресел и упала на мраморный пол, сильно ударившись затылком. На звук падения, оглянулась администраторша из-за своей стойки. Она подбежала к Лильке и закричала: «Эй! Что это еще такое? Отвечай!»
Говорить Лилька не могла. Она только мычала и пыталась прикрыть разорванной юбкой ноги, не видя, что ноги запутались в порванных окровавленных трусиках. Тушь и помада размазались по лицу.
Администраторша наклонилась к ней, шлепнула по щеке: «Да ты пьяная, какой позор в таком пансионате, проститутка!»
Лилька не помнила, как прибежал старший администратор, как ее доволокли до лифта и втолкнули в номер. Она только все пыталась сказать: «Почему Вы обращаетесь ко мне на ты?»
И не понимала, почему язык не слушается ее...
Утром она проснулась, вернее, очнулась оттого, что кто-то присел рядом и положил руку на лоб. Это была соседка.
– Дочка, что ж это ты наделала вчера? – в голосе ее слышалась и жалость и осуждение одновременно. И нельзя было понять, чего больше.
Лилька поднялась и села. Она увидела на стуле порванное платье и окровавленные трусики. Ее вдруг стошнило. Соседка отскочила, и Лилька поняла, что осуждения было больше. И брезгливость в ставших вдруг крепко сомкнутых губах. Потом она увидела собранные чемоданы соседки. Лилька вопросительно посмотрела на нее.
– Я переезжаю в другой номер, там женщина с нашего комбината и ее соседка уехала, – сказала женщина неправду.
Она, эта неправда, ударила пощечиной Лильку по лицу. Лилька встала, переоделась и пошла на завтрак. Проходя мимо администраторской стойки, она увидела лист бумаги с крупными буквами, написанными фломастером.
В бумаге говорилось, что за аморальное поведение гражданка такая-то выселяется из пансионата досрочно с сообщением по месту работы...
Лилька остолбенела и даже не слышала, что администраторша говорит ей. Она очнулась только на чей-то смех.
Инструктор, обнимая какую-то девушку, прошел мимо, крикнув, что будет до обеда на теннисном корте учить всех желающих большому теннису. Сквозь Лильку он посмотрел на администраторшу и улыбнулся всеми 32-мя зубами.
Алминистраторша, наконец, сумела впихнуть Лильке в руки какой-то листок.
Это было заявление инструктора на имя директора о том, что напившаяся Лилька измучила его сексуальными домогательствами, а он человек семейный и порядочный. И все это знают.
Подпись, дата.
Кровь ударила в голову так, что Лилька качнулась. Лицо налилось краской. Лилька никогда не думала, что жар и озноб могут быть у человека одновременно. В глазах стало все расплываться, будто закапали атропин в глазном кабинете. Лилька побежала в номер, лихорадочно стала вставлять свой ключ в замок, но попадала все время мимо скважины. Соседка открыла дверь изнутри номера. Она еще не перенесла чемоданы. Лилька пробежала мимо нее к лоджии и рванула дверь.
Женщина вдруг поняла, что сейчас произойдет и, завизжав, бросилась вон из номера. На ее визг уже выскакивали в коридор отдыхающие.