Конец эфира
Шрифт:
На месте Соединённых Штатов и Африки стоял невероятный лилово-огненный столп.
Австралия, бoльшая часть Европы, Индия, Япония оказалась погребены в пучине океана, вздыбленной голубыми вихрями…
Нетронутой оставалась Россия.
Алексей машинально нажал кнопку приближения и только тогда заметил, что шестую часть суши покрывает огромная прозрачно-пластиковая сфера, словно сотканная из мельчайших упругих волокон.
– Афанасий Никитич, посмотрите, что это?
– Похоже на сферу Дайсона, только материалы другие… Кажется… эта паутина не пробивается снарядами и не пропускает ядерные отходы. Я читал про это изобретение…
В этот момент замигал вызов срочной связи с Марсом.
В динамик сквозь помехи пробился хриплый торжествующий голос Таска:
– Алексей, ты это видишь? «Пелена-1010» работает! Скажи Никитичу, чтобы сделал с вашего ракурса подробную съёмку!
– Шеф, так это вы?
– У тебя там от страха совсем мозги атрофировались? Я, кто же ещё?
– Но как же люди? Земля останется в целости. Но люди погибнут!
– С чего ты взял? Сфера продержится до того момента, когда отходы от ядерных взрывов перестанут оседать. Потом понемногу растворится. Людям сейчас не до того. Даже если кто-то озадачится, с земли эта сфера практически неразличима. Дымка, ничего более. Солнце так же светит, луна так же видна.
«Таск планирует вернуться на Землю», – тут же подумал Алексей, но потом почему-то долго не возвращался к этой мысли.
Глава девятая
Как Алексей попал в Марсианский Проект
В тот момент, когда Алексей в кабине космолёта на экране увидел происходящее на Земле, психика сыграла с ним странную штуку.
Словно лента немого кино, память отбросила его в самое начало карьеры.
Окончив факультет журналистики МГУ на Моховой, он первые годы работал военным корреспондентом.
Отчаянный парень, сорвиголова, он не боялся ничего и никого. Жизнью не дорожил. Именно тогда вслед за родителями скоропостижно, от сердечного приступа, умер его старший брат. С тех пор Алексею стало всё равно, на каком свете быть: на этом или на том.
Серьёзное ранение в ногу заставило его сменить профессию.
Он стал политическим обозревателем на телевидении. Огромное количество проведённых интервью дали ему уникальный опыт общения с самыми разными людьми, умение их понимать и чувствовать.
С известными ньюсмейкерами ему было даже скучновато: всем давно известно, как они себя ведут и чего от них ждать. А вот знакомство с «новенькими», неразгаданными ребусами, доставляло Алексею истинное удовольствие.
Как только человек заходил в студию, по походке, по тому, как он держал руки, Алексей угадывал, словоохотлив его герой или молчун, самовлюблён или не очень, жаждет понравиться всем или лишь нужным людям. Такие задачки он решал моментально, чем несказанно веселил всех членов съёмочной бригады. Конечно, мастерски выстраивал разговор.
Встречались и такие – правда, весьма редкие – экземпляры, с кем ему приходилось договариваться о ходе разговора на берегу. Их непредсказуемость могла сорвать прямой эфир. Не факт, что в пользу рейтинга.
Договаривались чаще всего о правилах поведения в кадре.
Если планировался эпатаж, герой отжигал по полной: срывал с себя галстук, обливался водой из стакана, делал вид, что собирается залепить ведущему пощёчину, а охранники заламывали ему руки.
Если же в эфире нужен покой, это тоже гарантировалось.
Исключения случались. Иногда гость вдруг предлагал ведущему сесть к нему на колени или объявлял его во всеуслышание врагом страны. Спасали собственная изворотливость и заточенный на такие неожиданности ум.
Однажды у Алексея в студии собрались председатели различных партий, и всем были заданы два вопроса: «Допустим, у вас есть возможность дать шпаргалку на экзамене вашему другу, вы бы дали? Представьте, что вы подсудимый или свидетель – вы бы стали лгать в суде?»
Две в сущности нехитрых ситуации, которые Алексей заранее озвучил, чтобы люди могли подготовиться.
Трое из четверых схитрили в прямом эфире, видимо, решив, что это добавит им веса.
– Ну, со шпаргалкой я бы подумал, дать или не дать, а вот в суде точно извернулся бы, как мог. А что делать? Свобода дороже.
– А я и шпаргалку дам, и в суде хоть чуточку, но привру… – широко улыбнулся второй.
Третий гость к моменту эфира так и не решил, что отвечать, поэтому стал вторить предыдущим ораторам.
Лишь четвёртый, кстати, из тех, с кем лучше договариваться о манере поведения в студии заранее, твёрдо ответил:
– Шпору не дам, в суде не совру.
Единственно правильный – правда, совсем не популистский – ответ!
Вот тогда-то Алексей заскучал: впервые ему пришла мысль, что настала пора менять работу.
С Павлом Таском Алексей лично познакомился на одном из своих прямых эфиров. Они быстро нашли общий язык. Тот эфир побил все рейтинги.
Павел в близком общении оказался обаятельным, умным, моторным. К тому же эмоциональным и спонтанным, что, в общем-то, странно для человека, занимавшего высокий пост и проходившего по военному ведомству, учившегося на психолога в Московской военной академии.
Алексей, как опытный интервьюер, при первой встрече с Таском, а было это лет за десять до его отставки, знал много больше о марсианском проекте, чем рядовой зритель. Знал и о том, что Таск в последнее время часто и надолго улетает на Марс, собираясь возглавить там один из важнейших экспериментов.
После того эфира они пересекались ещё несколько раз.
В тот самый день, когда Алексей решил отказаться от работы на телевидении и, недолго думая, написал заявление об уходе, Павел ему позвонил и предложил встретиться.
– Что-то срочное? – переспросил Алексей.
– Не телефонный разговор. Давай в «Пушкине» через два часа.
Последние несколько месяцев Павел Таск набирал команду из людей разных специальностей, готовых полететь с ним на Марс на несколько лет. Поддержать и развить его проект. Он знал, что девяносто процентов успеха любого предприятия – высочайший профессиональный уровень специалистов и возможность им полностью доверять.
Дело шло плохо. Не хватало времени.
Психологи, медики, программисты, телевизионщики, инженеры, химики, физики, социологи…