Чтение онлайн

Киллиан повесил шторы в гостиной и спальне. Чек из прачечной он оставил на виду, не столько ради оплаты, сколько для того, чтобы продемонстрировать, что воспользовался услугами профессионалов. Он надел чехлы на диван и диванные подушки, на спинки стульев, потом повесил темно-серую пластиковую занавеску в душе.

На кухне он заменил кабель и помыл холодильник внутри, чтобы устранить неприятный запах размороженных продуктов. Протер каждый магнитик, чтобы на них не осталось яда. Он повесил на дверцу холодильника новую фотографию Кортни Кокс, чуть большего размера, на которой актриса, улыбаясь, сидела на дизайнерском диванчике.

Все было готово, не хватало только Клары. Но в ее квартире, готовясь к ее возвращению, Киллиан чувствовал, что девушка рядом. Перенести ее отсутствие оказалось не так тяжело, как он боялся.

Вечером Киллиан вышел прогуляться. Тепло одетый, в пальто и шарфе, он спустился в Сохо и направился в сторону Бродвея в поисках жертвы.

Мимо его глаз без остановки проплывали лица людей всех возрастов, цветов кожи, культур, а он думал, что, в конце концов, все недавние неудачи помогли ему расставить приоритеты. У него было ощущение, что в голове прояснилось и многие вещи встали на свои места.

Он живет ради Клары и умрет ради нее. Все остальное просто и понятно.

Между улицами Принс и Спринг он уловил кое-что интересное. Случай был очевидным, не требующим особых навыков выявления печали. Белая женщина лет сорока выскочила из магазина «Банана репаблик» вместе с чернокожей продавщицей, лет на десять моложе. Женщина вытирала слезы белым платочком, но они текли снова и снова. Продавщица поддерживала ее под руку и что-то шептала на ухо, но женщина в отчаянии трясла головой.

Судя по доверительным отношениям, они были близкими подругами, а не просто продавцом и покупателем. Киллиан не мог (пока еще) определить причину горя, но был уверен, что речь идет о чем-то более серьезном, чем, например, забытая в магазине кредитка. Ему это подходило.

Продавщица взмахнула рукой в сторону проезжей части, и возле них мгновенно остановилось такси. Она помогла подруге сесть в машину и разговаривала с ней через открытую дверцу, видимо успокаивая. Киллиан уже видел похожие ситуации. Обычно он останавливал еще одно такси, произносил одну фразу, словно из фильма: «Едем за этой машиной», — и следовал за объектом наблюдения, потом, заговаривая с жертвой, вынуждал ее излить свою боль и поделиться с ним. Проехало еще одно желтое такси, но Киллиан пока не поднимал руку — он хотел понаблюдать за развитием событий.

Через несколько секунд продавщица захлопнула дверцу, и такси с печальной пассажиркой поехало по Бродвею на север. Киллиан, стоя на тротуаре, наблюдал, как африканка грустно, повесив голову, возвращается в магазин. Когда он вновь посмотрел на улицу, различить именно это такси в потоке транспорта было уже невозможно.

Он упустил добычу. Скорее даже позволил ей убежать. Это было ненормально для него, но почему-то Киллиан был уверен, что сегодня ему повезет.

Он спускался дальше по Бродвею, а на улице становилось все больше прохожих и туристов, несмотря на холод.

Два раза с ним произошло нечто необычное. Дважды ему показалось, что он видит Клару, но это были всего лишь плоды его богатого воображения. Увиденные женщины даже не были особо похожи на девушку из квартиры 8А, но ему было достаточно похожего берета или улыбки при разговоре по мобильному, чтобы подсознание нарисовало образ Клары.

Как влюбленный подросток, он хотел чувствовать, что Клара рядом, прикасаясь к чему-то, принадлежащему ей, или перечитывая ее слова. Он достал мобильник и снова — уже, наверное, в сотый раз — просмотрел два сообщения от нее. В первом она благодарила Киллиана за все, что он сделал; во втором сообщала, что вернется домой в понедельник, после работы. Удовлетворенный, он убрал телефон в карман. «Не могу перестать думать о тебе», — признался он про себя.

Двадцатью минутами позже он обнаружил еще один объект для наблюдения, на углу Брум-стрит. В этот раз случай был неочевидный, и печаль мог распознать только настоящий эксперт. Это делало жертву еще более привлекательной.

Киллиан следовал за мужчиной лет тридцати, в сером костюме и белой рубашке в тонкую голубую полоску, без галстука. Он был без пальто и съежился от холода, когда вышел на улицу из аптеки. В одной руке он нес сухое молоко двух разных марок, предназначенное для детского питания, а в другой — две упаковки подгузников, тоже разных фирм. Мужчина был бледным, с синяками под глазами, и Киллиан мог с уверенностью сказать, что причина такого измученного вида — совсем не бессонная ночь с младенцем. Ему было хорошо знакомо это выражение лица. Во взгляде мужчины скрывалась настоящая скорбь, и именно она была причиной бледности и рассеянности этого человека.

Киллиан пошел вслед за ним вниз по улице, и его диагноз находил подтверждение в мелких деталях. Мужчина шел неравномерно, то целеустремленно, то рассеянно, будто не знал, куда идти. Он чуть не перешел дорогу на красный цвет светофора. Было ясно, что его мысли где-то далеко, очень далеко. Его глаза были сухими, но смотрели, не видя, и в них читалось глубокое отчаяние.

Киллиан обратил внимание, что на безымянном пальце его жертвы было обручальное кольцо, а кожа вокруг него покраснела. У него появилась гипотеза. Он понимал, что большая часть его предположений не имеет ничего общего с реальностью, но это был способ хоть немного сблизиться с объектом. У женатого мужчины совсем недавно появился первый ребенок. Молодой возраст менеджера и тот факт, что он купил одни и те же вещи разных марок, прямо говорили о его неопытности. Очевидно, с ребенком все было хорошо, раз отец вышел из аптеки без лекарств, только с продуктами для каждодневного использования. Причина его печали крылась в чем-то другом, и ключом к разгадке была краснота вокруг обручального кольца. Была суббота, а на нем почему-то был офисный костюм, который не мешало бы погладить. Киллиан предположил, что, проведя бессонную ночь, мужчина надел первое, что попалось под руку — вчерашний костюм, висевший на стуле, — и выбежал, чтобы сделать срочные покупки.

— Почему может срочно понадобиться детское питание и подгузники? — Киллиан задал вопрос вслух, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. — Потому что ребенок плачет… А дома ничего нет.

Загорелся зеленый, а мужчина так и стоял на тротуаре, погруженный в свои мысли, потерянный.

— Как такое возможно, что дома нет даже самого необходимого, самого насущного? Детского питания?

Наконец молодой отец вернулся в реальность и продолжил путь, теперь уже уверенно и собранно. Киллиан шел метрах в десяти за ним, внимательно улавливая каждое движение.

— Потому что твоя жена, которая всегда этим занималась, этого не сделала.

Точно, ответ был в этом кольце.

— Она этого не сделала, потому что не может. Внезапно заболела?

Девочка, которая шла по тротуару примерно с той же скоростью, посмотрела на Киллиана удивленно и обеспокоенно.

— Возможно… И тебя тревожит ее состояние. Ты боишься остаться отцом-одиночкой в тридцать лет… без любимой жены… не умея даже приготовить бутылочку для младенца.

Девочка, все более заинтригованная, толкнула локтем свою подружку и показала на Киллиана.

— Ты все крутишь и крутишь свое колечко… но это не поможет тебе сохранить ее.

Он снова обратил внимание, что волосы у мужчины растрепаны, и это подтверждало, что он выскочил из дома внезапно.

— Твоя жена умирает, ребенок плачет, а ты ко всему этому не готов.

Гипотеза была довольно маловероятной, но Киллиану она нравилась, потому что хорошо объясняла те несколько признаков, которые были на виду. Он подумал, что мужчина, должно быть, живет недалеко отсюда, и, чтобы увидеть его боль вблизи, нужно скорее, пока тот не дошел до дома, войти в прямой контакт. Нужно остановить его и спросить о чем-то, что заденет его за живое, спровоцирует его и позволит боли обнаружить себя.