Чтение онлайн

Когда он оказался за пределами досягаемости камер наблюдения и любопытных глаз, то засунул в мешок руку в перчатке и нашел в кармане брюк Марка его айфон. Он не знал, что с ним делать. Конечно, большой ошибкой было не проверить карманы одежды еще там, в квартире, ведь отсутствие мобильника может вызвать лишние подозрения. И Киллиан решил, что оставит телефон у себя, пока не придумает что-нибудь. Он положил в мешок увесистый камень, чтобы гарантированно пустить его на дно, и бросил в воду.

И только теперь он понял, что совершил. В голове совершенно четко сложилось понимание, что он только что убил человека после чудовищной психологической пытки. Он знал, что нанес Кларе жесточайший удар. Никогда раньше он не заходил настолько далеко… и сейчас сумел это сделать лишь под действием мощного выброса адреналина. Он стал убийцей во всех смыслах этого слова.

Ноги подкосились, и он присел на берег реки.

Прошло больше часа, а Киллиан все еще сидел на бордюре пешеходной набережной Ист-Ривер, наблюдая, как плавно течет холодная вода. Дрожь утихла, но ему было неспокойно, настроение все время менялось; несмотря на холодный воздух, внутри как будто разожгли камин. Пережитые эмоции, накладываясь на бессонные ночи, отняли у него все силы. Но если бы он был в своей постели, то не смог бы сомкнуть глаз. Должно быть, за этот час, пока он неподвижно сидел на берегу реки, в здании произошло много всего. Если все пошло так, как должно было, — а никаких причин для иного развития событий он не видел, — Клара в эти моменты должна переживать самую сильную и внезапную боль в своей жизни.

Слишком большое страдание, чтобы полностью понять его. Ему было страшно возвращаться в дом и видеть ее мучения своими глазами, хотя именно об этом он мечтал.

В половине пятого вечера Киллиан зашагал обратно. Он не стал переходить мостик возле Шестьдесят третьей улицы, а вместо этого прошел вдоль реки дальше, до моста Квинсборо, свернул на Пятьдесят девятую, а потом поднялся по Пятой авеню вдоль парка. На дорогу ушло больше часа; он старался потратить больше времени, чтобы аккумулятор айфона окончательно разрядился. Голыми руками он к телефону не прикасался.

Прежде чем свернуть за последний угол, он замедлил шаг. Неизвестно, что обычно происходит, когда находят самоубийцу. С чем ему предстоит встретиться? С сиренами и столпотворением полицейских или с тихой похоронной машиной, аккуратно припаркованной сбоку от входа? Он заглянул в закусочную с едой на вынос, купил пару пакетов, и теперь шел с полными руками снеди. Нужна была хорошая и простая отговорка, ведь его наверняка спросят, где он был. Потом ему в голову пришло, что специально можно не искать алиби, ведь в момент смерти Марка он как раз разговаривал в холле с мистером Самуэльсоном. Однако на всякий случай нужно уметь объяснить, где он провел следующие несколько часов. Он почувствовал, как занервничал под взглядом продавца в кулинарии, и понял, что к вопросам полиции нужно быть хорошо подготовленным. Нужно собраться как следует.

Еще несколько метров неизвестности. Несколько шагов — и все откроется. Он спокойно вдохнул и выдохнул, потянул мышцы шеи. И свернул за угол.

Это выглядело как в кино. Участок улицы перед домом был огорожен ярко-желтыми лентами; полиция перекрыла дорогу и для машин, и для пешеходов. Прямо напротив входа красными и синими спецсигналами сверкали пожарная машина и карета «скорой помощи». Две полицейские машины закрывали путь с одной стороны огражденного участка, третья — с другой.

Нельзя сказать, что для Нью-Йорка такое зрелище было необычным, но Киллиана оно сильно впечатлило, в особенности потому, что именно он послужил ему причиной, он нажал на спусковой крючок. Именно он стал той бабочкой, что махнула крылом, изменив жизни не меньше чем десятка человек. Он подумал о пожарных, санитарах «скорой», полицейских агентах, соседях… Смерть Марка повлияла на ход жизни всех этих людей. И он, Киллиан, был кукольником, дергающим за ниточки.

Он вошел в вестибюль. Роль давалась легко и естественно. У лифтов стояла женщина в полицейской форме, с ручкой и блокнотом в руках.

— Вы живете здесь?

— Я консьерж… Что случилось?

Женщина склонила голову и проговорила в трубку рации:

— У меня тут консьерж, на нижнем этаже. — Она записала эту информацию в свой блокнот, взглянув на часы и отметив время его появления.

— Ну… то есть бывший консьерж… Я уже не на работе. — Киллиан видел свое отражение в золотистой двери лифта; ему понравилось то выражение боязливого беспокойства, которое появилось на его лице. — Но… что произошло?

— Умер один из жильцов дома, — совершенно нейтральным тоном сказала женщина, одетая в полицейскую форму.

— Кто?

Из рации доносился статический шум. Потом мужской голос отрывисто доложил:

— Лейтенант сказал, чтобы он поднялся сюда.

— Пройдемте со мной, пожалуйста. — Женщина нажала кнопку вызова лифта. Она выглядела совершенно невозмутимой; лицо не выражало никаких чувств. Она жевала жвачку.

— Но… кто из жильцов умер?

— Мужчина, из квартиры 8А.

— Это же квартира мисс Кинг! Что случилось?

Киллиан старался контролировать эмоции, чтобы реакция не показалась преувеличенной. Но, судя по поведению женщины-полицейского, можно было не стараться: она даже не смотрела на него. Вся его театральная игра оказалась ненужной.

— Лейтенант вам расскажет.

Киллиан только сейчас осознал, что держит в руках пакеты с покупками.

— Мне что, идти с этими пакетами? Можно, я быстро занесу их домой?

Не прекращая жевать, она показала подбородком в угол:

— Оставьте здесь, потом заберете.

Они поднялись на восьмой этаж. Было уже понятно, что эта сотрудница полиции даже не намекнет, как именно силы правопорядка интерпретировали произошедшее. Уставшая женщина рассматривала свои ногти, покрытые красным лаком. Киллиан не удержался — он провел рукой в перчатке по борту пальто и убедился, что айфон Марка лежит во внутреннем кармане.

Было удивительно видеть столько людей, собравшихся на лестничной клетке и одновременно соблюдающих тишину. Уважительную, исполненную почтения тишину. Соседи с разных этажей собрались, чтобы своим угрюмым присутствием выразить сочувствие бедной хозяйке квартиры. Женщина-полицейский провела его сквозь толпу.

Киллиан чувствовал на себе взгляды соседей — и вдруг понял, что кого-то не хватает. Действительно, на лестничной площадке не было ни миссис Норман, ни ее собак.

Примерно за метр до двери в квартиру была натянута черно-желтая лента, которая огораживала небольшую площадку, как перед входом в элитный ночной клуб. За лентой никого не было; агент, стоявший рядом, приподнял ленту, пропуская Киллиана и женщину в полицейской форме.

Дверь квартиры 8Б была открыта, но, неожиданно для Киллиана, Урсулы в поле зрения не было. В прихожей Клары виднелись пожарные и судебные медики в темно-синих костюмах.

— Сюда, пожалуйста.

— Сюда?

Полицейские пригласили его в квартиру 8Б, в дом Урсулы, ничего не объясняя, просто ожидая, что Киллиан последует за ними.

Консьерж подчинился. В безнадежной попытке понять, что происходит в квартире напротив, он оглянулся, но не увидел ничего, кроме пола, покрытого впитывающим белым полотном.

— Сюда.

Наконец он лицом к лицу встретился с Урсулой и ее братом. Дети выглядывали в коридор из своей комнаты, и было похоже, что им строго-настрого запретили оттуда высовываться. Девочка посмотрела на него очень серьезно, без обычной улыбочки. Она выглядела потрясенной.