Чтение онлайн

Проверил строительство домуса. Строители обещали закончить здание к новому году, а дальше уже пойдёт отделка внутри. Зато ресторан строить уже закончили, и там распоряжался малоазиатский грек Спанидис. Наводил так сказать последние штрихи. На новый год обещал открытие. Пришлось немного вмешаться, хотя он справлялся очень хорошо. Во-первых, я хотел сделать заведение в основном среднего класса. Поэтому согласовали пару кабинок для богатых. Второе. Определись с ним с подвалами и большими промышленными холодильниками в нём. Третье, дал распоряжение построить сзади большой стационарный мангал, где будут готовить разнообразное мясо на огне.

После заехал на участок строительства загородного дома. Тут ещё дел много. Сделали только вокруг участка забор, фундамент и подвалы дома. Заехал к архитектору Пьеру Жаннере, поговорил с ним и выписал счёт за проделанную работу.

После посетил офис киностудии "Франко-фильм". Походил по ней, поговорил с разными людьми. Дела на ней действительно шли не очень, что сотрудники абсолютно не скрывали. Случайно там познакомился с искусствоведом Леоном Муссинаком. Пригласил его на ранний ужин. Беседа оказалось очень познавательная, и я даже не жалел потраченного времени и денег. Надо признаться, что и французская богема тоже любит халяву. Он кстати в прошлом году был в СССР и сейчас писал книгу "Le cin'ema sovi'etique" (Советское кино), которая вот-вот должна выйти…

— Месье Легран, как вам ваш новый работник? — это я про Каютова, на следующий день.

— Старается.

— Хорошо. Вот вам три изобретения, на которых требуется срочно оформить патенты — подаю свои записи на канистру, открытие багажника сзади в машине и расположении там запасного колеса внизу. Обсудили покупку большого английского угольщика. Я всё ещё сомневался. Всё же цена меня пугала. Попросил его найти и пригласить ко мне кинорежиссёра Абеля Ганса и присутствовать самому…

Ещё день я потратил на проверку остальных дел, хотя тётя тут без меня справлялась хорошо. Созвонился с Лефебвруа. Жак был занят и встречу мы перенесли на два дня. Зато неожиданно быстро ответил на приглашение Абель Ганс. На встречу он пришёл в отличном твидовом костюме с белоснежной рубашкой и клетчатым галстуком. Элегантно поцеловал руку тёти и сел на предложенное место. Тёмные волнистые волосы и выразительные внимательные глаза, правильный овал лица и поджатые губы. Очень красивый мужчина, которому самому надо играть героев-любовников на экране.

— Мы бы хотели предложить вам снять кино — начала тётя и замялась. Посмотрела на меня. Явно режиссер произвёл на неё впечатление, как мужчина.

— Вы решили выделить мне деньги на вторую серию про Наполеона? — Абель.

— Нет. Те немногие фильмы, которые сейчас снимают во Франции, абсолютно никуда не годятся — пришлось вмешиваться мне.

— Почему? — удивился Абель.

— Во-первых, вы не идёте со временем и не озвучиваете фильмы. Во-вторых — я взял лист бумаги и зачитал, обобщив слова Леона Муссинака и свои размышления и послезнания. — Вы в основном фильмы снимаете только в киностудии, что в корне неправильно. Играетесь со светом и движением, что создаёт неестественные образы героев. Сценария фильма, как такового вообще нет или он не интересен. О чём фильм догадаться вообще трудно. Очень много мрачных образов и героев. Мы же считаем, что люди хотят видеть на экране что-то доброе и красивое.

— Поэтому мы предлагаем вам снять наш сценарий, за наши деньги — продолжила тётя.

— Необычно. Расскажите, что вы хотите. Но если сценарий мне не понравиться, то снимать фильм я не буду — после пятиминутного размышления режиссёр.

— Сначала вы подпишите все документы и обговорим финансовую сторону — начал наш адвокат.

В результате переговоров пришли к следующему решению. Мы покупаем киностудию "Франко-фильм" или другую. Абель Ганс будет получать обычную зарплату кинорежиссера и пять процентов от прибыли, после того как фильм окупится на экране. Так же будет получать семь процентов от суммы проданной картины за рубеж. Поиск главного героя, других актёров, музыкантов и новой киноаппаратуры за ним. Реклама так же. Мы только оплатим. Заказанные песни, которые мы выберем для фильма, тоже будут принадлежать только нам. Фильм на экраны должен выйти в течение трёх, максимум четырёх месяцев, с покупки киноаппаратуры. Надо признаться, что условия и оплата режиссеру были для Франции очень жёсткие. Тут режиссеры привыкли работать более спокойно и расслабленно.

— Я, конечно, поражен, что вы придумали такой фильм, да ещё вставить песни, но… несколько напоминает комедию "Это" с Кларой Боу — сделал неопределённый жест рукой Абель.

— Только чуть-чуть. А что плохой фильм? А какой коммерческий успех. Поэтому американцы с Голливудом вас и теснят. Не стало хорошего французского кино. Разбейте фильм по кускам. Сцены с автомобилем будете снимать в последнюю очередь. Он ещё не готов — в конце я подвожу итог.

— Если нам понравиться ваша работа, мы продолжим сотрудничество. И заметьте, всю славу в случае успеха мы отдаём вам — подсластила в конце разговора тётя.

— А провал мне — пошутил Абель.

— Не будет никакого провала. Будет полный успех, если вы всё сделаете, как задумано — вставил я свои "пять копеек".

Сейчас наш адвокат Легран и Ганс поедут оформлять и регистрировать всё более серьёзно.

— Жак, какой ты сегодня весь из себя модный. В Елисейский дворец на приём собрался? — мы вешаем шляпы на специальную подставку, а газеты и бумаги, что я принёс собой ложу на стол. Мы договорились попить кофе с круассанами в одном из маленьких ресторанчиков.

— Тебе смешно, а нас сейчас постоянно ставят в позу. И частично в этом виноват ты — с улыбкой наставил на меня палец Лефебвруа.

— Я?

— Сейчас уже можно говорить. Поймали шпиона в штабе Мажино, правда, он докладывал банкирам. Сейчас большой скандал.

— Это всё равно против интересов Франции, как государства — перебил я. Тут подошёл официант, и мы сделали заказ.

— Да ты прав. Расскажи что в России? — Жак.

— Э нет Жак. Сахар я тебе привёз, а остальное обмен на обмен — получил кивок. — Коммунисты купили у вас два истребителя и попросили меня, их привезти. Так же просили купить новые модели гидросамолётов. Заявили, как хочешь, так и купи. Если желаю дальше у них спокойно торговать. И если не во Франции, то в другом месте. Например, в Италии.

— Грубо как всегда. Что ещё ждать от этих варваров.

— Зато у них есть несколько гениальных конструкторов. С одним я таким познакомился и сумел найти точки соприкосновения. На обмен я предлагают, в частном порядке, Жак. Я подчеркиваю в частном порядке бомбардировщик-пикировщик.

— Необычно. Почему?

— Там с конструкторов много требуют, но не понимают специфику производственных процессов. Начались репрессии. Григоровича, например, толи посадили, толи расстреляли. В общем, выяснить мне не удалось. Вот один и согласился дать мне посмотреть их перспективную разработку. Я потом нарисовал по памяти, что запомнил.

— Почему ты так считаешь? — прерываемся на принесённый заказ.

— Потому что самолёт должен быть сделан из алюминиевых сплавов и с двигателем не менее 700 лошадиных сил. Плюс трёхлопастной пропеллер и остальное. А у русских ничего этого и близко нет — киваю на стопку газет. Там у меня рисунки-чертежи Юнкерса-87. Я решил несколько поменять фигуры на доске.

— Да русские иногда поражают. У них мысль часто опережает возможности их промышленности. Взять того же Жуковского, Крылова или Сикорского. Ладно, согласен. Но только после оценки специалистов, что это действительно ценная разработка — строго посмотрел на меня Лефебвруа.

— У меня задание. Кто из СССР присутствовал на собрании Торгпрома? Взамен ваш политический деятель, работающий против Франции.

— Так и знал — с улыбкой, что просчитал меня Жак. Достаёт листок. С трудом выговаривает русские фамилии. — Это некто Леонид Рамзин и Виктор Ларичев.

— Эдуард Даладье — прячу в карман его листок.

— Поясни — напрягся разведчик. Даладье сейчас работает в министерстве и занимает не последнюю должность.

— Как ты, наверное, знаешь, в России прошёл шестой съезд. В газете есть — кивнул я на стопку газет. — Американские банковские сионисты посчитали, что в ближайшее время русские, как разрушители Европы не представляют для них ценности. С голой жопой много не навоюешь. Поэтому они решили финансировать национал-социалистические партии Европы и взращивать национализм и антисемитизм. Этим обидели коммунистов. А у евреев сам знаешь, какая разведка. Вот и всплыла фамилия Эдуард Даладье на роль такого радикала.