Чтение онлайн

И снова на позиции тишина.

Только слышно, как монотонно гудят двигатели работающих станций.

Проходит около часа.

И вот дежурный по роте оповещает о том, что тревога снята.

Враг, как видно, не рискнул перелететь границу. Так бывало и прежде. Просто, наверное, хотел проверить, где слабое место в нашей обороне.

Солдаты, тихо переговариваясь между собой, возвращаются в казарму. Уже замелькали огоньки папиросок в курилке.

Спустя некоторое время приходит смена, и Стерницкий идет спать.

А рано утром он снова на ногах. Еще темно. С гор дует свежестью. И он поднимает воротник бушлата. Перед рассветом здесь всегда бывает особенно холодно.

Радиолокационные станции не работают. Значит, работают станции где-то в соседних ротах. Антенные сооружения напоминают в темноте каких-то огромных неуклюжих птиц с высоко поднятыми крыльями.

Вот уже прокричал несколько раз свое извечное кукареку петух старшины Губанова. Значит, скоро будет светать.

На гражданке Анатолию не часто приходилось наблюдать, как светает. Разве только, когда ездил на рыбалку. В горах рассвет наступает быстро. И светает чаще не с горизонта, а где-то чуть ли не со средины неба, — это потому, что внизу стелется туман. И вот уже все видно вокруг, только солнце пока еще прячется за каменными зубцами, и горы в это время кажутся какими-то нереальными, словно они нарисованы на бумаге.

Вышел из казармы дружок Стерницкого солдат Артамонов. Он сегодня рабочий по кухне и должен затопить печи. Стерницкому слышно, как гремят ведра: это Рудольф несет воду для чая.

В шесть утра в окне кухни замаячила тень повара Гафурова. Он как бессменный часовой. И только когда заболеет, его место у плиты занимает старшина Бойченко или младший сержант Чиглинцев.

Почти одновременно с Гафуровым поднимается и пекарь Эшкуватов. Тот и другой узбеки. Они соревнуются между собой. Случается, конечно, что борщ бывает пересоленным, хлеб недопеченным с коркой в палец толщиной, но редко. Оба они любят свое дело.

До подъема еще полчаса, а на спортивной площадке уже появляется лейтенант Новицкий. Все в том же выгоревшем спортивном костюме, белой шапочке и белых кедах. Кажется, он с вечера и не уходил отсюда. Вслед за ним выходит Владимиров с гантелями в руках. Некоторое время офицеры сосредоточенно занимаются, потом Новицкий идет в казарму, где уже раздалась команда «Подъем». Сегодня он будет разучивать с солдатами новый комплекс физподготовки.

Солнце показалось из-за зубчатой стены гор. Начинается новый рабочий день.

— Все в сборе? — спрашивает секретарь ротной комсомольской организации Саша Горбачев, оглядывая участников рейда, собравшихся в курилке.

В рейдовую бригаду, кроме него, входят Владимиров, Губанов, Стерницкий, Коваленко, Бойченко и Чиглинцев. Членам бригады поручено проверить состояние рабочих мест и боевой техники в роте, несение боевого дежурства.

— Все! — отвечает старший лейтенант Коваленко, заряжая фотоаппарат. — Трогаемся.

Такие рейды в роте проводятся довольно часто. По их результатам выпускают специальную стенгазету «Профилактика», фотомонтажи и боевые листки.

Все это помогает локаторщикам повысить боевую готовность.

Посоветовавшись на ходу, члены рейдовой бригады решают начать проверку с пункта управления.

Оперативный дежурный сегодня лейтенант Новицкий.

— Вызовите оператора, — говорит ему Коваленко. — Дайте отсчет времени.

Время — важный фактор в работе локаторщиков. Оно должно быть одинаковым на всех радио и радиолокационных станциях, на пункте управления.

— Тридцать пять с половиной, — докладывает Вячеслав Новицкий.

— Плохо. Сейчас тридцать шесть, — говорит старший лейтенант, глядя на часы оперативного дежурного. — Разница в тридцать секунд.

— Не с тех часов давали отсчет, — слабо возражает оперативный дежурный.

— Выходит, вы живете по своим часам. Как же это так? Утром сверяли?

— Конечно.

— Какое было отклонение?

— Девять секунд.

— Дайте журнал сверки. Где это записано?

Новицкий молчит.

— Непорядок со службой времени, — заключает замполит. — Немедленно проверить все часы. И наведите порядок в журнале.

Коваленко и Владимиров внимательно просматривают журнал радиолокационной обстановки.

— Замеряли сегодня? — спрашивает Геннадий.

— Нет еще.

— Плохо. А если выпадет радиоактивный дождь? Нет, я серьезно. Выпадали же такие дожди после испытания атомной бомбы в Сахаре. Нужно замерить немедленно.

Новицкий достает из футляра специальный прибор, регулирует его.

После пункта управления комсомольцы осматривают все радиостанции и территорию взвода связи.

Члены рейдовой бригады подходят к одной из радиостанций.

— Уверен, — говорит лейтенант Владимиров, — сейчас механик сидит там без ремня и с расстегнутым подворотничком. Вот посмотрите.

И точно. Механика электростанции Степана Осокина застают не только без ремня, но даже и без сапог. Как видно, решил вздремнуть после обеда, воспользовавшись тем, что из части дали «отбой» готовности.

Чиглинцеву больше всех стыдно за своего подопечного.

Осокин сначала учился в учебном взводе на радиста. На приеме работал довольно хорошо, безошибочно принимал по радио учебные радиограммы, а вот передавать их ключом долго не мог. Особенно ему не давались цифры.

С грехом пополам он все-таки сдал экзамены. Его направили в высокогорную роту. Это было год тому назад. Работал он плохо. Радисты, принимающие от него радиоданные, с трудом разбирались в сигналах и только благодаря опыту и знанию кодированных таблиц догадывались, что он дает.

В это время командиром отделения электромехаников и радистов назначили младшего сержанта Виктора Шалашникова. Он стал устраивать Осокину дополнительные тренировки, однако сдвигов по передаче у парня не было. Осокин старался, но, как говорится, не было таланта. Именно таланта. Не случайно же во время войны радистами в первую очередь брали музыкантов.

Чиглинцев дружит с Шалашниковым. Виктор обучает Чиглинцева смежной профессии электромеханика. Как-то они разговорились об Осокине.

— А что, если его перевести в электромеханики? — сказал Чиглинцев. — Может, там найдет свое место. А электромехаников к тому же не хватает. Сам Осокин, кажется, тоже хочет этого.