Чтение онлайн

— Вы хотите сбыть их мне, да? — спросил он. — Те, что я вам дал, были настоящие американские доллары.

— Я знал, что вы жулик, — сказал Голди. — Ваша слава вышла далеко за пределы Лондона. Но меня вы не надуете, Маркус, потому что я сделан из огнеупорного материала. А какой у вас хорошенький перстень с камеей! Ай, ай, как он под стать вашей красивой руке.

Маркус Флит быстро убрал руку.

— Я знал человека, который носил перстни с камеями, — продолжал Локс, как бы вспоминая. — Настоящий преступник он был. Один из избранных в нашей профессии. Некий Кинтон… Я говорил о нем сегодня с одним сыщиком.

Бледное, слегка одутловатое лицо Маркуса Флита стало еще чуточку бледней, губы его задрожали. Голди краем глаза видел, как Флит крепко ухватился пальцами за край стола, так что суставы его побелели от напряжения.

— Этот Кинтон, — продолжал со смаком Голди, — был настоящий джентльмен. Он бы не стал сбывать мне эти фальшивые бумажки. Он бы сказал: «Голди, я виноват, что причинил вам неприятность. Вот ваши две сотни и еще пять в придачу за все неприятности.

Флит облизал сухие губы.

— Если я ошибся, готов исправить свою ошибку, — сказал он.

Он подошел к сейфу, вытащил несколько бумажек из пачки и, не считая, бросил их на стол. Голди подобрал их и тщательно пересчитал.

— 600 долларов, — сказал он. — Какой подарок! Сам Кинтон бы так не расщедрился!

— Оставьте вашего Кинтона в покое. Я не желаю ничего знать о ваших друзьях и не желаю, чтобы меня сравнивали с ними, понимаете, Голди?

Мистер Флит старался быть любезным, но это ему плохо удавалось.

— А если вы будете еще говорить о камеях с вашими сыщиками, имейте в виду, что я не ношу перстня с камеей. — Он протянул руку. Перстень исчез с нее. Он спрятал его в сейф, доставая деньги. — Мне надо работать, а вы задерживаете меня. Можете не приходить больше, Голди. Гусыни не несут яиц больше пяти раз в год.

— Гусиные яйца хорошие, — пробормотал Голди.

Он был уже около двери, когда Флит окликнул его.

— Я не хочу ссориться с вами. Такие люди, как мы, должны быть в дружбе. Я бы хотел дать вам работу, Голди.

И он долго и подробно обсуждал с Голди эту работу, пока его секретарша дулась и гневалась в соседней комнате.

Гвенда Гильдфорд провела счастливый и интересный день. Для Билля Джойнера он тоже был счастливым, хотя и не особенно производительным. Горе его героини требовало утешения, а издатель, которому выпала честь дать миру этот рассказ о «любви и самопожертвовании», был еще более настойчив. Поэтому еще долго после того, как Гвенда легла и заснула, Билль сидел в жилете и с поразительной быстротой исписывал страницу за страницей. В половине третьего ночи он с тяжелым вздохом отложил в сторону перо и обратился к своему соседу, который просидел четыре часа подряд, куря и раздумывая.

— Слава Богу, закончено! — сказал он. — Сегодня мы пойдем смотреть Тауэр.

— Кто «мы»?

— Не издевайся.

— Она — славная девушка, самая симпатичная американка, какую я встречал когда-либо, — сказал Селби.

Он посмотрел на потолок, как будто ожидая найти там ответ на свой незаданный вопрос.

— А тебе придется быть богатым, Билль, потому что она будет богата.

— Кто — Гвенда?

Селби кивнул.

— Когда Оскар Треворс умрет, а это случится скоро, Гвенда получит уйму денег.

Билль заерзал на стуле.

— Что ты хочешь сказать?

— За ней надо как следует присматривать, — продолжал Селби и в голосе его было что-то, что заставило Билля отнестись к его словам со вниманием. — В тот день, когда Треворс умрет, у них будут основания убрать и Гвенду с дороги.

— Что за ужасная мысль! — воскликнул Билль, вытирая пот со лба.

Селби встал, потянулся, вытряхнул пепел из трубки, потом вдруг прислушался. С улицы донесся звук быстрых шагов.

Шаги остановились около двери, и послышался стук. Селби посмотрел на часы и вышел в коридор. Повернув электрический выключатель, чтобы зажечь свет, он быстро отворил дверь. Сначала он не узнал человека, который стоял на пороге.

— Это мистер Лоу? Я очень рад, что вы не спите, сэр. Можете вы прийти к доктору?

— Вы шофер доктора, не правда ли?

— Точно так, сэр.

— Что случилось? Входите, — сказал Селби, проводя человека в столовую.

Тот явно был взволнован. Рука его, в которой он держал фуражку, заметно дрожала.

— Я пробовал телефонировать вам, но линия была испорчена, — сказал он. — Доктор подвергся нападению со стороны этого ужасного человека.

— Ужаса? — быстро спросил Селби.

— Да, сэр.

— Где это случилось?

— На пороге докторского дома. Как раз, когда доктор отворял дверь, чтобы войти к себе в половине второго ночи, этот тип подошел сзади и чуть не убил его. К счастью, руки у доктора были свободны, и он ударил его своей тростью.

— Ваш автомобиль не здесь?

— Здесь, сэр, — ответил, к удивлению Селби, шофер. — Я оставил его на углу и дошел пешком до вашего дома. Селби надел пиджак и снял шляпу с вешалки.

— Подожди, пока я вернусь, Билли, — сказал он тихо. — Это может оказаться самой значительной из всех проделок Джумы.

Через пять минут он был у дома доктора. Его провели прямо в кабинет. Доктор Эвершам лежал на диване. Два доктора, очевидно, приглашенные откуда-то поблизости — один из них был в халате и пижаме, — перевязывали раны.

— Чуть-чуть не прикончил меня на этот раз, Селби, — были слова, которыми доктор приветствовал вошедшего. — Я боялся, что у меня сломана нога, но, к счастью, это не так. О! — застонал он, когда один из докторов прикоснулся к нему какой-то иглой.

Ему, очевидно, пришлось выдержать большую борьбу. Губы его были изранены и вспухли, пыльная одежда носила следы борьбы. Когда доктора кончили свою работу, он рассказал то, что с ним произошло.

Он был в театре, потом зашел в свой клуб выпить и возвращался пешком к себе на Харлей-стрит. Недалеко от своей двери он заметил небольшой закрытый автомобиль. Ему показалось, что это был «форд», но в этом он не был уверен. Он помнил только, что, вставляя ключ в замочную скважину, услышал шорох позади себя и, обернувшись, очутился лицом к лицу с Ужасом.

— Один Бог знает, как я спасся! К счастью, моя трость тяжелая, и мне удалось нанести ею несколько ударов. Прежде чем он успел очнуться, я отворил дверь, вошел и запер ее на засов.