Чтение онлайн

Его слова летели в меня, как камни. Если я сбегу… если хотя бы попытаюсь вернуться обратно… я могу оказаться проклятием для своих близких. И даже если я рискну и сумею до них добраться, что дальше? Куда я увезу отца и сестер? Кто согласится бесплатно взять нас на корабль? Но даже если представить, что найдется добрая, бескорыстная душа, мы уплывем в далекие края, скроемся от опасностей… Где мы там будем жить? И на что?

Но все равно… Этот фэец превратил благополучие моей семьи в средство помыкать мною. Стоит мне выйти за пределы дозволенного, отцу и сестрам будет грозить голодная смерть.

Я открыла рот, однако Тамлин меня опередил. От его голоса зазвенели бокалы.

— Ты не находишь, что я предложил тебе честную сделку? Забыл добавить: если ты сбежишь, за тобой снова явится кто-то из наших. Очень сомневаюсь, что тебе вторично повезет.

Его когти исчезли.

— Пища не заколдована. В нее ничего не подмешано. Если тебе знакомо состояние, когда живот сводит от голода, тем более глупо упорствовать. Так что, Фейра, хватит валять дурака. Садись и ешь. А Ласэн постарается вести себя достойным образом.

Он посмотрел на одноглазого. Ласэн пожал плечами.

Невидимые веревки ослабли. Морщась, я подвигала руками, затем опустила их под стол. Увы, ноги и туловище оставались привязанными. Взглянув в пылающие зеленые глаза Тамлина, я поняла: он не выпустит меня из-за стола, пока не поем. Придется мысли о побеге отложить на потом. А пока… пока… Я потянулась к серебряной вилке.

Тамлин и Ласэн продолжали следить за каждым моим движением. Они видели, как раздулись мои ноздри, когда я принюхивалась к еде на тарелке. Металлом не пахло. И потом, фэйри не умеют врать. Все, сказанное им насчет еды, — правда. Я вонзила вилку в куриное мясо, откусила и принялась жевать.

Я сама была готова урчать, как голодный зверь, дорвавшийся до пищи. Уже не помню, когда я в последний раз лакомилась столь вкусным, сочным мясом. Даже наши обеды в особняке не шли ни в какое сравнение с этой трапезой. Что говорить о жестковатой оленине, приправленной лишь солью? Я умяла все содержимое тарелки. Фэйцы по-прежнему следили за каждым моим жестом. Я потянулась за шоколадным тортом, вкуса которого вообще не помнила. Быстро проглотив одну порцию, я захотела вторую, но, едва протянула руку, все кастрюли и тарелки исчезли, словно их и не было. Осталась лишь моя тарелка с крошками торта.

Глотая слюну, я положила вилку. Мне не хотелось, чтобы они видели мою дрожащую руку.

— Не думай, что мне жалко еды, — сказал Тамлин, отхлебывая из бокала. Ласэн ехидно усмехнулся, ерзая на стуле. — Но твой желудок может взбунтоваться и исторгнуть все, что ты в него напихала.

Невидимые веревки ослабли. Молчаливое позволение уйти.

— Спасибо за угощение, — сказала я.

Ничего другого придумать не смогла. От сытого брюха мой разум сразу обленился.

— А тебе не хочется посидеть с нами за бокальчиком вина? — ядовито-сладким голосом спросил Ласэн.

Я уперла ладони в стул, намереваясь встать.

— Устала я. И спать очень хочется.

— Тебя еще на свете не было, когда я в последний раз видел твою породу, — сказал Ласэн. — Прошел не один десяток лет, а люди ничуть не изменились. Вряд ли я изменю правилам хорошего тона, если спрошу: почему тебе столь неприятно наше общество? Я уверен, что мужчины в твоей убогой деревушке значительно уступают нам.

Тамлин наградил своего посланца долгим предостерегающим взглядом, который Ласэн предпочел не заметить.

— Вы оба — из фэйской знати, — сказала я, опять вступая на скользкую дорожку. — Честное слово, я не понимаю, зачем вы пригласили меня сюда, да еще усадили с собой за стол. Я же для вас… что-то вроде говорящей зверюшки.

Какая же я дура! За подобные речи меня уже следовало бы десять раз убить.

— Есть такое, — усмехнулся Ласэн. — Но сделай мне одолжение. Как-никак ты — молодая человеческая женщина. Наше общество должно было бы тебе льстить, однако вижу: ты скорее согласилась бы глотать горячие угли, чем задержаться здесь лишние полчаса. Если не обращать внимания на это, — Ласэн указал на свой металлический глаз и уродливый шрам, — мы вовсе недурны собою.

Сколько высокомерия и тщеславия! Хотя бы в этом легенды о фэйри не соврали. Однако в моем положении такие знания лучше спрятать подальше.

— Но может, у тебя в деревне остался суженый? — продолжал Ласэн. — Или у дверей твоей лачуги постоянно толкутся женихи? Тогда, естественно, ты избалована мужским вниманием и мы кажемся тебе чем-то вроде червей.

Мне надоело его кривлянье, и я призналась:

— В деревне я была близка с одним мужчиной.

«И жила своей жизнью, прежде чем правила Соглашения вырвали меня из нее. Прежде чем я убедилась, что вам позволительно делать с нами что угодно, а мы едва ли можем сопротивляться».

Тамлин и Ласэн переглянулись.

— И ты любишь этого мужчину? — спросил Тамлин.

— Нет, — ответила я со всей небрежностью, на какую была способна.

Я сказала правду. Но даже если бы и любила Икаса, не призналась бы. Достаточно того, что фэйцы узнали о существовании моей семьи. Я не хотела добавлять туда еще и Икаса.

Тамлин и Ласэн снова переглянулись.

— А кого-нибудь другого ты… любишь? — не разжимая зубов, спросил Тамлин.

Мне вдруг стало смешно. Я расхохоталась, чувствуя, что мой выплеск может добром не кончиться.

— Нет, — ответила я, взвизгивая от смеха.

Разве этим бессмертным существам, наделенным магическими способностями, больше нечем заняться?

— Неужели вас это всерьез интересует? — выдохнула я. — Неужели вы действительно хотите знать, нахожу ли я вас обаятельнее человеческих мужчин? Неужели вас всерьез волнует, остался ли у меня кто-то в деревне? Какой смысл расспрашивать меня, если я застряла здесь до конца своих дней?

Мой смех сменялся злостью.

— Как раз потому, что ты здесь надолго, мы и хотели побольше о тебе узнать, — сказал Тамлин, и у него снова поджались губы. — Но Ласэн весьма горделив, и это сказывается на его манерах.

Он вздохнул, готовый отпустить меня из столовой.

— Иди отдыхай. Обычно мы с Ласэном бываем заняты днями напролет. Если тебе что-то понадобится, обратись к слугам. Они помогут.

— Но почему? — не унималась я. — Откуда такая щедрость?

Единственный глаз Ласэна говорил: «Я сам не понимаю». Неудивительно, если учесть, что я убила их друга и соратника. Тамлин, прежде чем ответить, долго смотрел на меня.

— Мне и так приходится слишком часто убивать, — сказал он, пожимая широкими плечами. — Твое присутствие никак не скажется на моем поместье. Если, конечно, ты не начнешь убивать нас.