Чтение онлайн

– Нет, – послышалось за спиной, и Сигрин словно провалился в бездонный мрак.

Он с размаху ударился об пол, но тут же вскочил, полный ярости. Он очутился в небольшой комнате без окон с единственным тлеющим у стены факелом. В углу комнаты он заметил движение и тут же воспользовался магией, призвав всю ярость, что бурлила в нём, словно воды горной реки. С пальцев правой руки сорвалась тёмная молния и ударила в угол комнаты, на мгновение выхватив из тьмы силуэт человека. Человек неспешно махнул рукой, словно отгоняя назойливого комара, и молния круто искривилась, с треском врезаясь в соседнюю стену и оставляя пятно сажи на ней.

– Учитель?

Мужчина в чёрном балахоне с капюшоном, полностью скрывающим лицо, неторопливо подошёл к Сигрину, держа руки за спиной.

– Я запрещаю тебе трогать его, Сигрин.

– Но я сразил его! Рован был мёртв!

– Да, но мальчик воскресил его.

Сигрин уставился на своего учителя сквозь прорези в маске.

– Этот молокосос?

На пальцах Сигрина начали плясать тёмные молнии. Неважно, как мальчишке удалось вернуть Рована с того света – он убьёт их обоих.

– Нет, ты не тронешь ни Рована, ни юного Йоста, – прочитав мысли Сигрина, изрёк Артаиск, – Таков мой приказ.

– Но Вы обещали! – взорвался Сигрин, и с его рук начали хаотично слетать молнии, со стрёкотом врезаясь в стены, – Вы обещали мне месть! Рован – мой!

Ярость полностью завладела Сигрином; он призвал на помощь свои клинки и с размаху сомкнул их, целя в шею своего учителя. Артаиск не шелохнулся. Хопеши на бешеной скорости врезались в него и тут же рассеялись серым туманом, не причинив вреда. Шокированный Сигрин попытался воспользоваться своим оружием снова, но не смог.

– Я обещал обучить тебя, даровать силу, которой ты так жаждал, – угрожающе произнёс Артаиск.

Сигрин охнул: его колени подогнулись, и он упал на пол, не в силах встать. Его словно придавили горой, как ладонь обрушивается на назойливого комара на щеке.

– Ты начинаешь разочаровывать меня, ученик, – процедил Артаиск, и Сигрина пригвоздило к чёрному полу ещё сильнее. – Ты забыл своё место, Сигрин. Твой разум затуманен, а мысли разрознены.

Сила, давящая на Сигрина, вдруг отпустила, но он так и остался стоять на коленях, низко склонив голову.

– Этого больше не повторится, – прошептал Сигрин.

– Надеюсь. Ты же знаешь, Сигрин, мне претит повторять тебе одно и то же. Не заставляй меня возвращаться к этому разговору.

Артаиск прошёл мимо Сигрина и направился к выходу из комнаты.

– Но кто он? Кто он такой? – бесцветным голосом спросил Сигрин.

– Он – наше будущее, прошлое и настоящее.

Артаиск остановился у выхода.

– Я не понимаю.

– Со временем к тебе придёт осознание. Мальчик сыграет важную роль в моём замысле, когда будет готов.

– Простите, учитель, но почему бы нам просто не схватить его и не доставить сюда?

– Он должен прийти сам. Теперь я ясно это вижу.

Артаиск вышел из комнаты, шурша полами своих одеяний и не сказав больше ни слова. Сигрин так и остался стоять на коленях, пытаясь понять, что же имел в виду его учитель.

Йост стоял на небольшой поляне, окружённой густым лесом. Его босые ноги утопали в мягком мху, а пальцы касались высокой травы, растущей по всей поляне. Яркое солнце стояло в зените и приятно грело кожу. Йост медленно повернул голову, провожая взглядом пролетевшую мимо стрекозу. Затем закрыл глаза: его наполняло невероятное умиротворение и спокойствие. Он стоял бы так вечно, не думая ни о чём, а лишь наслаждаясь этим прекрасным местом.

– Йост, – внезапно чей-то голос прошептал его имя, но так тихо, что Йост лишь слегка повёл бровью, и через миг его лицо снова разгладилось в полном умиротворении.

– Йост! – голос стал громче и показался смутно знакомым.

– Не мешай, – зло ответил Йост и открыл глаза.

Перед ним стояла женщина в белом платье с диадемой из цветов в длинных волосах. Два разноцветных глаза – один зелёный, другой серый – пристально смотрели на него. Трава под её ногами зашуршала, и на миг оттуда выглянула мордочка лисицы, которая тут же спряталась в густой траве.

– Ювена? – безмятежность мгновенно исчезла, словно морок. К Йосту начала понемногу возвращаться память о событиях последних дней. – Что случилось?

– Ты получил страшные раны в битве, жертвуя собой ради других.

– Да… помню… меч…

Йост схватился за грудь и распахнул рубашку, отрывая бежевые пуговицы. Он провёл пальцем в том месте, куда вонзился двуручный меч. Никаких шрамов или отметин, просто ровная кожа.

– В этом месте нет боли и страданий, – загадочно произнесла Ювена.

– Где Белатрисса? – вдруг спросил Йост, проигнорировав слова Ювены.

– С ней всё в порядке, – как-то странно улыбнулась Ювена. – Она прямо сейчас меняет твои бинты.

– Мои… бинты? – Йост опустил взгляд на свою расстёгнутую рубашку и голую грудь – никаких бинтов.

– В этом месте нет боли и страданий, – повторила Ювена.

– О чём ты? Что за место?

– Ты был мёртв.

Короткий ответ Ювены выбил воздух из лёгких Йоста; он непонимающим взглядом уставился на неё, не в силах вымолвить ни слова.

– Ты был мёртв около часа, пока твоё тело не начало исцеляться. Пришлось…Твоё сознание отключили, чтобы не навредить. Эта поляна и всё вокруг – сон, в котором тебя не может достать боль.

– И ты тоже?

– Нет, – грустно улыбнулась Ювена. – Я здесь, чтобы помочь тебе, Йост.

– Постой, один раз я уже был ранен и умер, наверное… Но сразу же исцелился, и не было никаких снов, – вспомнил Йост о своей не очень давней стычке с охотниками из Тёмного Братства.

– В этот раз ранения серьёзнее; к тому же магический огонь, что опалил твою спину, я не… Твоё тело почти полностью излечила тёмная магия Юрола, но она не может завершить своё дело. Амулет мешает ему и вытягивает силы, делая слабее вас обоих.

– Амулет… – прошептал Йост, машинально протягивая руку к своей шее и проводя пальцами по маленькому тубусу с изображением чёрного дракона.

– Юролу нужна помощь, Йост. Придётся высвободить его, чтобы спасти вас обоих. Просто передай мне амулет.

Ювена протянула открытую ладонь и застыла в ожидании.

– Нет! Если я это сделаю, ничто не помешает Юролу завладеть мною.

На мгновение по лицу Ювены пробежала тень злости и раздражения, что тут же исчезла, уступив место привычной скорби.