Чтение онлайн

— Не угодно ль вам признать?.. — начал было я, обращаясь к своему нынешнему рыжеватому противнику.

— Нет, сударь, не угодно! — отрезал он, сердито топорща усы. — И да будет это бой во славу Божию!

— Слава Божия — есть истина, — лениво, не разжимая зубов, произнес Сидни, очень картинно поворачивая свою рапиру, будто раздумывая, в каком ракурсе она смотрелась бы наиболее совершенно.

— А истина — есть дама, — подмигнул Роли. — Никак невозможно опорочить ее честь.

— И Земля есть дама, — сказал я. — Не будем же клеветать на нее.

— Вот-вот, — сказал насмешливо д’Обинье, — она совсем не плоская, она очень даже кругленькая и полненькая!..

— Стыдитесь, — с тихим смешком проронил Сидни.

— Что позволено Юпитеру…

— Да к делу же! — воскликнул Роли, блестя глазами, нетерпеливо топая ногой и со свистом взмахнув сверкнувшим на солнце клинком. — Сколько можно?!

Д’Обинье кивнул.

— В позицию, господа… — мы выстроились напротив друг друга в два ряда и отсалютовали. — К бою!.. — но его слова оказались заглушены.

— Во имя земли и Неба, приступайте! — звучно воззвал свидетель-патриарх.

— Черт!.. — сердито воскликнул д’Обинье оттого, что его перебили, но дружно зазвеневшие клинки уже всполошили всех окрестных птиц.

Роли вступил в бой со здоровяком, д’Обинье с щуплым типом из заговоривших только сегодня, Сидни — с тем скандалистом, чья шпага вчера улетела в угол картографической лавки, и не могу сказать, что последнему сегодня повезло намного больше, разве что длилось все несколько дольше и с большей помпой. Сидни дрался так же картинно, как он делал все прочее, бровью не поводя, и одновременно — столь же успешно и блестяще, чисто и красиво, будто расчеркивая воздух гравюрными штрихами — без злости, всего лишь из любви к искусству. Роли нападал на здоровяка азартно и энергично, так, будто не здоровяк надумал сперва атаковать Роли в манере быка на корриде. Д’Обинье, обежав вокруг противника полукруг, испытывая его, принялся валять дурака, устроив что-то вроде показательной тренировки — проводил различные приемы, но как-то не зло, и хотя оставил в одежде противника несколько прорех, пока явно не пытался нанести ему никаких увечий серьезней случайных царапин.

Я немного успокоился. Жажда крови уже поутихла, и возможно, дело действительно не пахло почти ничем серьезным, больше походило на шутку с театральным грозным размахиванием клинков. Разве может быть что-то личное в том, круглая ли земля? Ни от каких прочих утверждений плоской она не станет. А раз уж и оппоненты как оппоненты не сильны в собственных же силовых аргументах… Кстати, да, кажется, я напрочь забыл о собственном противнике, выпады которого отражал совершенно рефлекторно, засмотревшись по сторонам.

Правда, кажется, и он больше беспокойно посматривал по сторонам, почувствовав, что я пока не пытаюсь его достать.

— Начнем? — невпопад спросил я, наконец обратив на него внимание.

— Я давно начал, — огрызнулся он сердито.

— Послушайте, — завел я разговор, так как хотелось еще чем-то заняться, помимо ничего не стоящей драки. — Вы же не можете утверждать это всерьез.

— Довольно! — насупился он, пытаясь сосредоточенно отражать удары, которые я останавливал сам, чтобы они чуть-чуть не достигали цели.

— Бросьте, кто в это на самом деле верит в наше время? В это не верят даже ваши единоверцы. Признайте, это был только предлог.

— Развращенные времена, развращенные нравы! — пробубнил он.

— И именно в эти времена и появилась ваша церковь, — сказал я. — А есть ведь мнение, что она более совершенна, гуманистична, дает больше возможностей для развития… духовного развития человечества, — уточнил я дипломатично, — а также умственного, больше возможностей для прогресса…

«Помолчал бы лучше, — укоризненно сказал мне внутренний голос. — Слушать тошно. Обязательно терзать несчастных аборигенов рассуждениями из школьного учебника, даже если кажется, что они сами напрашиваются?..»

— А? — растерянно переспросил мой противник. — Для про…

«Ага, — снова прозвучал внутри ехидный голос, — А теперь еще скажи что, по мнению Честертона, в мире не было ни одной революции, а только реакции, и объясни, кто такой Честертон…»

— Разумеется! — сказал я, и странно развеселился от услышанной в собственном голосе уверенной фальши коммивояжера. — Ваш принцип — Sola Scriptura [10] приведет к изучению не только Писания, но и к тому, чтобы докопаться до истины во всем остальном. К тому, чтобы прочесть целиком книгу мира, кем бы она ни была написана. Вы же не верите старым догматам, не правда ли?

Мой соперник неуверенно отступил, кажется, слегка бледнея. Все-таки, не каждый день доводится поговорить с настоящим сумасшедшим.

— И в один прекрасный день, — продолжал я, — это приведет к логичному безверию!

«Заткнись!.. — снова сказал внутренний голос. — Если уж разговариваешь сам с собой, совершенно необязательно делать это вслух».

— Мир полон парадоксов. Никогда не знаешь, что и к чему приведет, — подытожил я и услышал вскрик — Роли проткнул здоровяку руку.

Воспользовавшись тем, что я слегка отвлекся, мой противник кинулся вперед и, оттого что я действительно отвлекся, напоролся на выставленный клинок и тоже вскрикнул.

— Черт… — пробормотал я, отдергивая на себя рапиру. Раненый поскользнулся и хлопнулся, морщась, на булыжники.

«Жить будет», — подумал я, переводя дух — успел понять, что клинок прошел под ребрами навылет под самой кожей — должно быть, жутко неприятно, но неопасно.

— Не ушиблись? — поинтересовался я.

Рядом что-то зазвенело — Сидни захватил шпагу противника и отбросил ее в сторону. Тот попытался было доблестно отмахнуться от его рапиры кинжалом, но дага Сидни предупреждающе уперлась ему в живот.

— Ладно, хватит, — громко объявил д'Обинье, и нанес своему противнику легкий укол в бедро, а когда тот дернулся, приставил ему шпагу к горлу. Так или иначе, мы закончили!

И тут наш мрачный свидетель и «суровый судия» вдруг сорвался с места и кинулся прочь, под арку.

— Он что, спятил? — удивленно вопросил д'Обинье. — Неужели бы его кто-то тронул?..

— Стража! Стража! — гулко завопил под аркой старый пуританин, и ему в ответ так же гулко раскатились вопросительные возгласы и лязг — должно быть, он просто заметил проходящий мимо отряд.

— Ну какого черта, Роли!.. — в сердцах прошипел Сидни, кивнув на наши брошенные вещи. Его обычное спокойствие на мгновение подернулось рябью.

— Ладно, — с досадой отмахнулся д’Обинье. — Разве это дуэль? Так, недоразумение.

— И вообще, — ухмыльнулся Роли, покручивая в воздухе клинком. — Главное, не переставать отбиваться. Вот только пленных тогда лучше не брать, а добить!

— Э… — протянул д’Обинье задумчиво.

Я перевел взгляд на раненого, и тот принял злодейскую шутку Роли (если, конечно, это была шутка) близко к сердцу.