Чтение онлайн

И вот это-то и было чудом. Доступным, увы, единицам, поскольку жилищных кооперативов всегда оказывалось гораздо меньше, чем нуждающихся в них.

Не то в 1958-м, не то в 1959-м мужу удалось получить квартиру в кооперативе Академии наук. Кстати, дорогую квартиру в элитном доме, но на тогдашней окраине, где настоящие господа не жили…

Помогло счастливое стечение обстоятельств. Одним из деятелей этого кооператива оказался замдиректора по хозяйственной части института, в котором работал Д.Е., мой муж, некий А — в… Именно благодаря А — ву — пусть земля ему будет пухом — я, москвичка во втором поколении, в возрасте сорока одного или сорока двух лет наконец-то вырвалась из коммуналок и стала жить по-человечески.

Даже сейчас свидетельствую: это было одно из самых важных, самых счастливых событий в моей жизни.

А мои родители так и не выбрались из коммуналки до самой смерти. И я до сих пор не могу этого себе простить…

Лукавая легенда номер 2. В Советской России была бесплатная медицина. Эта легенда очень похожа на правду. Каждый советский гражданин был и впрямь «приписан», «прикреплен» к своей районной поликлинике. У него был свой лечащий врач. Его бесплатно клали в больницу и там бесплатно лечили.

Так и хочется сказать: все как у людей. Нет, все было как раз не по-людски. Медицина в цивилизованном мире была и есть чрезвычайно затратная. А в СССР все было как раз наоборот. Медицина финансировалась по остаточному принципу. В результате в Советском Союзе не было ни современной фармацевтической промышленности, ни промышленности по изготовлению сложной медицинской аппаратуры. А о том, чтобы потратить драгоценную валюту на лечение больных, и речи не могло быть… Профессия врача годами считалась непрестижной. Хирурги оплачивались намного хуже, чем водители троллейбусов. Даже в Москве некоторые клиники до сих пор размещены в старинных зданиях, в которых следовало бы располагать не лечебные учреждения, а музеи под названием «Архитектура и дизайн XVIII века» или «На заре медицины».

Да и в сравнительно новых столичных горбольницах — теснота, койки стоят впритык, больных часто кладут в холлах и в коридорах. Уборные воняют хлоркой — и не только хлоркой, мыться негде.

Небывало знойным летом 2010 года, между прочим, выяснилось, что во многих московских больницах и родильных домах нет кондиционеров. В районных отделениях сбербанков, во всех больших магазинах, на почте, в парикмахерских кондиционеры появились. Но в парикмахерскую можно не ходить в самую жару, а роженице отложить свой визит в роддом никак нельзя.

Похоже, отсутствие кондиционеров в лечебных заведениях никого не удивляет. Удивить людей, да и то очень молодых, может только то, что старые маразматики-вожди при Брежневе не позаботились о медицине.

Но у кремлевских вождей, вообще у всей номенклатуры еще со времен Ильича была своя медицина, свое здравоохранение. Ленина лечили иностранные светила. Сколько себя помню, в Москве были спецбольницы, «кремлевки». Даже три «кремлевки» — одна на улице Грановского (ныне Романовом переулке), вторая в Кунцеве. И еще «кремлевка» рангом пониже на Открытом шоссе.

А в 30-х на Сивцевом Вражке, аккурат против Б. Власьевского, где я жила много лет, возводили не то дворец в стиле сталинского ампира, не то терем времен царя Салтана. На самом деле то была кремлевская поликлиника. Естественно, в «кремлевках»-больницах были палаты на одного с телефонами и с телевизорами. А главное, там больным давали заграничные лекарства. В столице нашей Родины нельзя было купить даже нормальный (хорошо очищенный) аспирин. Не говоря уже об одноразовых шприцах.

Перехожу к лукавой легенде номер 3 — о всеобщем прекрасном образовании в СССР. Особо распространяться насчет этой легенды не буду.

В советской школе я училась сама, а потом и сын. Моя школа, школа конца 20-х — начала 30-х, была при всех своих недостатках не такая уж плохая. Только программа менялась каждый год, что мешало учению. И такого предмета, как история, в ней вообще не было. А на уроках литературы вместо русских классиков мы проходили Демьяна Бедного и Юрия Либединского. И все же эта школа была, на мой взгляд, лучше, чем школа, которую закончил сын в начале 60-х. Школа сына, созданная при Сталине, представляла собой гибрид царской гимназии с казармой. Мне возразят, что и в 60-х и в 70-х в Москве появились хорошие школы и прекрасные педагоги. Возможно, были и исключения. Не знаю.

Знаю только, что именно образование при советском строе деградировало на редкость заметно. Пока еще оставались старые педагоги, старая профессура, можно было чему-то учиться и чему-то научиться…

Солженицын назвал советскую интеллигенцию «образованщиной», а людей, окончивших советские вузы, «образованцами». Очень неточное название. Я назвала бы себя и других выпускников наших вузов «безобразованцами». Интеллигенция, выросшая в 30—40-х годах XX века, не знала иностранных языков, была незнакома с культурой других народов, понятия не имела о тогдашней философии, экономике, социологии, политологии. Более того, не желала ничего этого знать. Не желала знать, что творится в огромном мире. Ей, видите ли, это было неинтересно. Что уже само по себе — свидетельство дремучей неинтеллигентности.

Ну а как насчет примитивной грамотности?

И с грамотностью было не ахти как… Какие бы претензии ни предъявляли нашему последнему генсеку М.С. Горбачеву, он человек выдающийся и, не в пример Хрущеву, окончил Московский университет. И что же? Михаил Сергеевич говорил «начать», «углубить», «лбжить». Чего же требовать от людей средних способностей?

По свидетельству одного из выпускников ИФЛИ Шарапова, поступившего в только что созданный ИФЛИ в 1934 году, всем студентам дали диктант, в котором некоторые сделали аж… по 40 ошибок.

Спустя почти 30 лет, в 1962 году, на приемных экзаменах в Строгановку, которые сдавал мой сын Алик, многие абитуриенты из провинции написали сочинение примерно с тем же количеством ошибок.

И еще, между прочим, я слышала, что главный редактор литературно-художественного журнала «Знамя», известный советский писатель Вадим Кожевников писал слово «пиджак» — «пенджаг», а слово «парад» — «парат». За что купила, за то и продаю.

Рассказом о пустых прилавках в продуктовых магазинах и об очередях за всем необходимым не стану утруждать читателя. Надеюсь, что в блеске наших дней, как говорил Зощенко, он не забыл слово «дефицит».

Осталось только ответить на вопрос, который мне, возможно, зададут: но неужели для интеллигентного человека так важны столь «бытовые» вещи, как хорошая квартира или хорошая еда?

Да, важны, очень даже важны, любой человек имеет право жить в отдельной квартире и нормально питаться. Он имеет также право в случае болезни на врачебную помощь. И еще: любой человек вправе рассчитывать на то, что его дети, если они не лодыри и не тупицы, получат неплохое образование.

О таких высоких материях, как свобода, демократия, равенство перед законом, я уже не говорю…