КОТнеппинг. Помеченная территория
Шрифт:
При этих словах Ричи посмотрел на Хурая в надежде, что тот выдаст себя. Однако хан никак не отреагировал на эту историю и даже, кажется, начинал подремывать: глаза его прикрылись, а огромная лапа расслабленно задергалась.
Котектив продолжал мяукать нараспев:
– Бай стал богат и знатен. Он открыл свое сердце кошке.
Оказалось, что красавица тоже давно в него влюблена.
Ее молодость мешала ей признаться.
Но, узнав, что прекраснодушный бай ей благоволит,
Кошка дала согласие старому коту.
Кошачьи свадьбы у крестьян тогда играли день,
У батыров – три дня, у ханов – неделю.
А свадьбу у бая хотели играть месяц, вот как он был богат!
На пиру перед молодоженами устроили поединки львов.
Перед ними летали рыбы и плавали мыши.
Вот как он был богат!
Но жил рядом злой и жестокий хан!
Его гарем ломился от несчастных кошек,
Которых он не любил, а только мучил!
И он решил украсть прекрасную невесту прямо со свадьбы!
Заплакал бай, залился горючими слезами.
Молил он всех кошачьих богов, чтобы вернули ему невесту.
Все готов был он отдать: жизнь, богатство, волшебные диковины,
Но молчали боги, равнодушно глядя на муки несчастного хана.
Тут Ричи тайком глянул на слушателей. Глаза Гиры налились слезами, и она утерла их кончиком хвоста. А с Хураем творилось что-то странное. Он раздувался как шар. Неужели его мучило раскаяние?
Тут Хурай хрипло захохотал и заявил:
– Какой славный батыр этот хан! Всем этим богачам место на помойке!
– Хурай! Хурай! Хурай! – гортанно заорали коты боевой клич жестокого хана.
– Веселая история! – довольно замурлыкал вожак. – Что же было дальше?
Ричи продолжил:
– Злому хану не нужна была несчастная красавица.
Не нужны были ему все богатства бая:
Колбасы, сосиски, сардельки, копченые куриные грудки.
Он хотел добыть его главное сокровище,
Волшебную когтеточку из окаменевшего черного дерева.
Испокон веков хранилась она в байской семье,
И никогда не выносили ее за дверь.
Ибо легенда гласила, что если попадет камень
В нечистые руки, то разверзнутся врата нижнего мира.
Хлынут оттуда полчища крыс и мышей,
Убитых и съеденных за века.
И поработят они свободное кошачье племя!
Станет каждый кот прислуживать мышиному господину.
И служба эта будет длиться вечно,
Ибо смерти больше не будет.
А будут только дни, серые, как мыши,
Бесконечная боль и страдания.
Но прежде чем все это произойдет,
Злые духи-дивы уничтожат город,
В который попадет волшебная когтеточка
Вместе с жестокими похитителями.
Не послушался злой хан и забрал волшебный камень.
Но не успел он довезти его до логова,
Как пришел конец и ему, и всему старому миру!
Волной из-под земли прокатились мышиные полчища,
И все коты стали их рабами!
А красавица кошка встретилась на небесах с баем
И доиграла свою свадьбу там,
Где никто больше не мог им помешать.
Дослушав историю до конца, многие коты завздыхали. Им не хотелось расставаться с этой легендой. Потом между ними пробежал шепоток. Мол, неужели и правда есть такой волшебный камень?
Рассказ про мышей, отдающих приказы котам, позабавил хана. В целом Хурай выглядел скорее довольным, чем нет.
– Складная байка! – наконец-то сказал хан. – Ладно, беру тебя к себе в качестве снотворного! – Радостный мяв котов поддержал это решение. – И выставляю ведро валерьянки, чтобы отметить прибавление в нашем войске. – Новый вопль котов потряс стены павильона. – Тащите, у кого что из жратвы припрятано, гулять будем. – Хурай задумчиво посмотрел на котектива и заявил: – Выдыхай, Ричи! Теперь ты мой целиком и полностью!
Коты, которые приглядывали за котективом, подхватили его и понесли прочь от Хурая, туда, где уже вовсю разносился запах валерьянки, кошачьей мяты и кипело неудержимое веселье.
«Выходит, что Хурай и в самом деле ничего не знает про когтеточку и вымогал ее кто-то из его окружения. Либо он хитрый и искусный дипломат, во что я особо не верю, – подумал котектив. – Однако моя главная задача в том, чтобы спасти Мурчеллу, а на этот камень чихать я хотел».
– А вы, мои славные батыры, спойте храбрую песню о крови, налетах и победах! Довольно ныть над сказкой про старого бая! Сдох кот – и кидай из ворот! – пророкотал хан.
Десятки котов заголосили военную песнь, отбивая такт по деревянному полу лапами и хвостами:
Вспомним,Вспомним бескрайние степи,Мяв боевойИ реки знамен!Трижды тридцатьКошачьим войскомВтоптано в пыльНепокорных племен.Наши когти несутРазрушенье и пламя,Мир рвут клыкамиХурая сыны.Пески сорокаПустынь за намиКровью мышинойОбагрены.«Грызите и рвитеМолодых и старых!Пусть ревет над вселеннойКошачье ура!» —Приказал, повелелВ искрах пожараУсатый батыр,Могучий Хурай.Он сказал: «В ваши ртыПоложу я сахар!Заверну животыВам в шелка и парчу!Все кошачье теперь!Я не ведаю страха!Я весь мирК хвосту своему прикручу!»Вперед, вперед,Коты боевые,Вашу теньОбгоняют ужас и страх.Мы не сдержим, не сдержимБуйной погони,Пока мы усталыхЛап не омоемВ последнихПоследнего моря волнах.Глава пятнадцатая,
Слух о новеньких, взятых в охрану Хурая, разнесся по рынку со скоростью бешеной мыши. Но ничего удивительного в этом не было. Вокруг хана и благодаря ему существовали десятки котов самых разных пород, характеров и образа жизни. От Хурая зависели все, начиная от мелких котят, попрошайничающих у подъездов двуногих, и кончая огромными боевиками, которые без страха могли выйти хоть на ротвейлера. Каждая капля молока падала куда-либо только по мановению его когтистой лапы.
На следующий день после бандитской инициации Ричи проснулся с самой тяжелой головой на своей памяти. Сказались многочисленные миски валерьянки, которые стремились распить с ним и Морозом все коты из ханской свиты. Сам-то Хурай вскоре после испытания отправился в свой многочисленный гарем. Зато Ричи с сержантом пришлось буквально отбиваться от желающих распить с ними мировую, штрафную, на хвостик, на носик, подвздошную, на четыре мурка, мяучью, первую кошачью, вторую кошачью, главную кошачью.
Впрочем, отбивался один Ричи. Мороз быстро нашел общий язык с такими же здоровенными котами, как он, личными нукерами Хурая, и удалился вместе с ними и пантерой за центральный прилавок. Гира конкретно положила на него глаз, возможно, уже и не только глаз. Во всяком случае, проснувшись, котектив не обнаружил рядышком массивной полосатой туши своего напарника.
– Кошки-матрешки, зачем же было так пить?! – Ричард приподнял голову от подстилки, и взгляд его упал на листики кошачьей мяты, разбросанные по цементному полу.
– Сехмет!.. – Ричард раздраженно помянул древнюю кошачью богиню, хотя, как мы уже говорили, вообще был не религиозен. Это был скорее литературный оборот. – Еще и мята!.. – Желудок котектива запросился наружу.
Боясь не удержать внутри все вчерашние излишества, он поспешно выполз из-под прилавка, который на время должен был стать ему домом.
Взор терялся в заброшенном огромном павильоне Птичьего рынка. Всюду кипела странная жизнь этого ханства. По старым торговым рядам, обшарпанным и пустым, лениво бродили коты, обнюхивая редкие мышиные тропки и подъедая остатки вчерашней роскоши. Кто-то тащил кусок колбасы или дохлую ворону. Кошки выгуливали котят вокруг лужи с дождевой водой.
Вдалеке виднелось здание бывшей администрации рынка. Там, как запомнил Ричи, обитал их с Морозом теперешний хозяин вместе с другими девятью правителями Птички. Около двери с показным равнодушием умывались два огромных кота, постреливая желтыми глазами по сторонам.
Полакав воды из лужи, котектив направился было к Хураю, но прошел буквально пару десятков метров и повстречал несколько котов из его охраны. С ними был Мороз. Шел он бодро, хотя Ричи не сомневался в том, что после вчерашней драки с Гирой и последующего празднования победы сержант несколько дней не сможет толком передвигаться.
Котектив поспешил окликнуть напарника:
– Привет! Я думал, тебя придется по клочкам склеивать. А ты вон какой молодец. Словно и не рвали вчера на клочки!..
– Да что ты, – смущенно ответил Мороз и добавил вполголоса: – Это она так, любя. Если бы Гира и правда хотела меня пустить на мышиные шнурки, то я бы тут не стоял. В общем, глянулся я ей. Пожалела храбреца, говорит.
Коты, в компании с которыми он шел, тактично отошли в сторонку, делая вид, что заинтересовались мышиными следами.