Чтение онлайн

И он кивнул на мою руку с колечком.

Вот так я и оказалась в лесу вместе с Лами. В родных местах он изменился. Стал более раскованным. Много объяснял и показывал. Я насмотрелась столько всяких трав и местной мелкой живности. Некоторые из них были такие милашки. Я знала животных Чесмена по картинкам. Но видеть как они себя ведут в живую, что-то совсем другое.

Дикие кудумы здесь тоже водились. Хотя то вкусное копчёное мясо делали из домашних. Их стада пасли в тундре. А дикие в тундру выходили в определённое время. Вот как сейчас, например, весной. Когда оплодотворённые осенью самки, были готовы произвести на свет детёнышей и выкормить их в короткое время весенне-летнего разнотравья.

Хищники уходили за стадами. Поэтому в лесу сейчас было довольно безопасно. Нарваться можно было только на нежить. Или ещё какую-то магическую сущность. У них могли быть совсем другие цели, чем у обычного животного. То стремилось просто насытится. С нежитью дело обстояло иначе. Обычно, при заселении, местность зачищали от сущностей полностью. Но откуда-то они проникали и в давно заселённые места. Так что маги, в этом смысле, никогда не оставались без работы.

В магических кругах были предположения, что они могут быть созданиями параллельных реальностей. И, проникали, через разрывы в пространстве-времени. И, если в своём мире, они были из плоти и крови, то в чужих мирах, становились только магическим отпечатком жизни и, чаще всего, агрессивным.

Ищет нежить - возможности захватить разумное тело. Обретая физический облик, подавляет и извращает разум, пользуясь опытом и интеллектом живого существа, часто превращается в хищника, поедающего плоть себе подобных или упырём, сосущим кровь.

Есть ещё одна разновидность нежити. Она использует пойманного как инкубатор. Откладывая в него мияги или куколки будущей нелюди. Относительно разумных, но безусловно хищных созданий.

Вот на мияги мы и наткнулись, разыскивая молочай у пещерки в каменистом холме, поросшем кустарником и редкими деревьями. Пещеру я заметила не сразу. Её вход зарос лианами с мелкой завязью каких-то ягод. Вокруг некоторых ещё оставались увядающие лепестки цветков. Подойдя рассмотреть, я и увидела широкую трещину между валунов. Из темноты раздавался тихий гул.

Я подумала о лесных пчёлах. Из нектара диких растений обычно получается очень целебный мёд. Но эти пчёлы были крупными и очень опасными. Поэтому я жестом позвала к себе Лами.

Сидхе прислушался к звукам и нахмурился.

– Этот звук не похож на гудение роя. Там темно. Но посмотреть всё равно стоит. Только магического огня зажигать нельзя. От агрессии пчёл не поможет, а магическая бестия, сразу почувствует ману и нападёт.

Сидхе отвёл меня от пещеры и заставил собрать несколько охапок хвороста-сушняка и аккуратно разложить у входа в расселину. Потом приготовил большие факелы, намотав сухие нити древесного мха на обломки толстых сучьев и высек на них огонь.

Прижимаясь к стенкам быстро расширяющегося входа, мы осторожно осветили каменный грот. Лами, упреждающим жестом, держал меня на пару шагов за собой. Я же старалась не перекрывать ему путь к отступлению.

– Мало ли что может быть в темноте!

Только то, что я увидела, мне будет снится в кошмарах. До конца жизни.

Под потолком пещеры, на чём-то очень похожем на паутину, раскачивался человеческий труп. Точнее сказать, то, что когда-то это был человек, сидхе, можно было поверить с трудом. Раздутое тело давно разорвало одежду. Клочья, когда-то ладного охотничьего костюма, висели на остатках плоти. Что странно, никакого трупного запаха! Скорее лёгкий, действительно похожий на медовый, аромат. Но растянувшаяся кожа, истончённая почти до прозрачности, показывала какое-то шевеление внутри. И этот тихий гул. И равномерное раскачивание...

Крикнуть сидхе не успел. Только судорожно махнул в сторону выхода. И в этот момент кокон взорвался.

– Мияги!- заорал сидхе? и лицо его перекосилось от отвращения.

Не сговариваясь, мы бросились наружу. В глазах стояло мерзкое зрелище. Шебуршащийся коврик, плотно сбившихся маленьких тел, похожих на недоношенных младенчиков без рук и ног, с едва оформившимися рудиментарными конечностями, шустро ползущие за нами по каменному крошеву пола. Глаза блеклые, слепые, шевелящиеся носики, и жадное чавканье, совсем даже не беззубых ртов. Кровавая слизь, остающаяся на полу.

Выскочив из пещеры, сидхе придал мне ускорения, толчком в спину. Ногой сдвинул к входу в расселину хворост и сунул туда факел. Огонь вспыхнул и взревел. Я почувствовала как Лами добавил огню сил, плеснув в него ману. Но, видимо, он не привык к нашей увеличившейся мощи, которая, к слову, не пропала после того, как мы покинули Трясину. Разве только стала чуть менее острой.

Пламя рванулось вверх и подожгло кустарник на холме. Я, отбежав в сторону, приостановилась, надеясь всё же, что моя помощь мужчине не понадобится. Но лесной пожар в наши планы не входил и я, не заставляя сидхе испытывать боль, резко меняя стихию магии, сама потушила загоревшийся сухостой, пока огонь не пополз по лесной подстилке.

В пещере, наполнившейся густым дымом, нарастал визг, переходящий в вой. Сидхе схватил меня за руку и повлёк от пещеры. Мы бежали, пока я не стала задыхаться. Дорогу преградила большая проталина, наполненная ледяной водой. Лами легко подхватил меня на руки и поднимая тучи брызг, впивавшихся в кожу холодом, перебежал на другую сторону и только там бережно опустил меня на землю. Меня трясло и по телу пробегали судорожные рвотные позывы.

Мужчина осторожно обхватил меня руками и прижал к себе. Я втиснулась лицом в его грудь, привычно пахнущую травами и кожей и, чувствуя его крепкое объятие, тяжёлое дыхание и жар, исходящий от тела, стала успокаиваться. Ещё чуть такой идиллии и в моей голове зашевелились совсем другие мысли.

Тело расслабилось и я, непроизвольно, чуть теснее обхватила Лами и потёрлась щекой о его рубаху. Она была чуть влажной. Запах мужчины от быстрого бега стал чуть острее и я судорожно вдохнула его. Он наклонился и прикоснулся губами к волосам на макушке. Я застыла, но не отстранилась, и сидхе, как будто получив разрешение, опустил руку мне на затылок и нежно прошёлся по волосам сплетённым в косу, до самого её конца, на ладонь ниже поясницы, не прикасаясь к телу. Потом, как будто решившись на что-то, обнял моё лицо ладонями и приподнял. Я закрыла глаза, чтоб не увидеть в его лиловых глазах чего-нибудь такого, что испугает или смутит меня и почувствовала прикосновение к губам.

Первое, едва ощутимое, оно было мягким и просительным. Потом лёгкий вдох и его губы требовательнее попробовали меня на вкус. Не видя сопротивления, он сделал поцелуй глубже и, проникая вовнутрь, чуть застонал и, запрокинув моё лицо вверх, пил меня, как жаждущий воду. Поцелуй был сладким. Таким сладким, что я задрожала в его руках и сама потянулась навстречу, чтоб у него не появилось желания прервать эту сладость, которая стекала вниз по телу, оставляя томление и ноющую боль в груди, животе, ногах.

Я прижалась к нему бёдрами и он, не давая мне отстраниться, одной рукой придержал мою голову, обхватив крепкой ладонью шею, а другой мягко и настойчиво опустился по позвоночнику, ещё сильнее притиснув мои бёдра к себе, и я почувствовала как дрогнула и сильно напряглась его плоть.

В этот момент мне стало страшно. Сейчас я должна буду, или довериться этому мужчине полностью или остановить его, пока всё не зашло слишком далеко. Для полного доверия оснований у меня не было. Он лгал мне. И, прежде чем показать свои чувства, даже не попытался оправдаться или объяснить. Я окаменела. Он, мгновенно почувствовал перемену во мне и с трудом отстранился.