Чтение онлайн

– Вот и добже, допивай чай с молоком, и тихо, и не плачь. Рассказывай, что там узнала, – слушала и качала головой.

– Вот беда, да это беда, это плохо, совсем плохо. Валя, цюрка, не плачь. Я думаю есть один способ. Что же, если они, ваши командиры нечестные, то и мы будем нечестные. Так, тебе надо идти вот по этому адресу, я тебе расскажу. Там постучишь, тебе откроют. Ничего не говори. Вообще молчи. Только слушай и запоминай. Что скажет, то и будешь делать. Всё, собирайся, иди. А то может поздно будет. Надо быстро. Возьми, вот это отдашь ему. И не смотри, и не считай, сколько здесь. Просто отдай. Запомни, постучишь и молчи. Только слушай, – пани Анна сунула Вале в руки небольшой пакет и объяснила куда идти.

Валя, судорожно давясь, допила тёплый, сладкий чай, накинула на себя лёгкое пальто и выскочила в ночь. Нужный дом она нашла быстро. Это оказалось не очень далеко. Постучалась в тяжёлую, деревянную, резную дверь, перевела дыхание. Сердце бешено колотилось. Она ничего не понимала, кто и как может помочь её Якову. Но в то же время она доверяла пани Анне. Разве пани Анна не доказала ей с мужем своё участие в их жизни? Разве она не спасла им дочку? Дверь резко отворилась. В тёмном проёме стоял седой старик. Его длинные белые волосы спускались и путались в такой же белой бороде. Чёрные глаза даже в темноте буравили Валю каким-то непонятным и немного страшным блеском. Знаком показал на вход, пропустил Валю и закрыл за ней дверь. Пройдя в дом, опять пристально впился взглядом в глаза Валентины. У неё закружилась голова, ноги подкосились и, если бы вовремя старик не посадил её в удобное кожаное кресло, она бы упала.

– Ну что ж, Валентина, ты успела. Это хорошо, что сразу пришла. Слушай внимательно. Знаю о твоей беде. Скажи мне честно: сильно его любишь? Очень его спасти хочешь? Только знай, за все платить придётся. Решай сейчас, может и не стоит стараться.

– Да что же Вы такое говорите? Как можно? Я очень боюсь за него. Я его люблю и готова всё отдать, лишь бы он жив остался. Помогите, если можете, – Валентина грохнулась на колени перед стариком, горько причитая.

– Ну, ну. Не плачь, поверь, тебе слёзы ещё пригодятся. Жаль мне тебя, Валентина. Поперёк судьбы идёшь, трудно тебе будет. Наши желания не всегда приносят плоды. А я что? Я только проводник твоего желания.

Колдун смотрел на Валентину. Боже правый, этой женщине отмеряно столько горя, сколько на десятерых будет много. Перед его глазами проносились картины одна страшнее другой – взрыв дома, огонь, сильнейшее землетрясение, дым или пыль, похороны маленьких детей, тюрьма мужа, измены, измены её супруга. А она не гнётся, любит, всё прощает. Её муж умирает у другой женщины, а хоронит его Валентина с детьми, болезнь и много-много лет паралича. И если он, краковский колдун, не поможет ей сейчас, не будет спасать её мужа, у этой пани всё будет по-другому, по-хорошему. А она валяется у него в ногах и молит за него. Он встряхнул своей седой головой, отвернулся от неё и безразличным глухим голосом стал медленно говорить:

– Придёшь домой, замеси тесто и положи вот этот маленький деревянный кусочек иконки в это тесто. Выкатаешь булку, спечёшь её. Именно эта булка хлеба должна попасть с передачей к твоему мужу. Если она попадёт к нему, то он придёт домой. Если нет, не придёт никогда. Всё, иди, тебе надо спешить. Но знай, Вы уедете отсюда. Вы не будете здесь жить. Ты сильная, не жалеешь себя. А если б хотела, смогла бы помогать людям и лечить их. Ты обладаешь силой. Но нет, не будешь этим заниматься. Глупая, всё своими руками, своим здоровьем. Ладно, иди. У тебя своя дорога. Иди.

Завернув этот маленький кусочек дерева в чистый носовой платок, Валя крепко его зажала в кулачок. Она молча протянула пакет пани Анны и выскочила в открытую дверь. Не помня себя от волнения, от ожидания чуда какого-то, от появившейся маленькой, но всё же надежды Валя мчалась домой.

Пани Анна встретила Валю понимающим взглядом. Каким-то чудесным образом она знала всё.

– Сама, Валя, всё сама должна сделать. Я пошла спать.

С булкой только что испечённого хлеба, с парой пачек папирос, немного сала, кусочком краковской колбасы и сменой белья, Валя к десяти ноль-ноль стояла возле нужного кабинета. Ей повезло. Тот же подполковник позвонил по телефону, утвердительно кивнув, объяснил Вале куда ей идти.

Пройдя по внутреннему двору комендатуры, она подошла к серому торцу здания. Её встретил другой часовой, молча провёл в небольшую комнатушку. Там заставили всё выложить на стол. Перебрали и перещупали бельё. Открыли обе пачки папирос, пересмотрели каждую. Затем просмотрели сало и колбасу. Взяв в руки ещё тёплую буханку хлеба, зачем-то понюхали её, затем дежурный взял в руки нож и несколько раз проткнул булку в разных местах. Кивнул Вале, буркнул:

– Всё нормально, можете идти.

Домой Валентина летела, не помня себя. Словно два крыла выросли у неё за спиной. Ничего не понимая, она всё же на что-то надеялась. Радость от того, что хлеб попадёт к Якову, вселила в неё уверенность. Теперь будет всё хорошо. Яшу не расстреляют.

Пани Анна встретила Валю с тёплой улыбкой:

– Всё будет добже, цюрка.

– Что, что теперь? – Валя от волнения не знала куда себя деть.

– Теперь жди, занимайся маленькой панночкой Светланой. Собой занимайся. Посмотри на себя в зеркало! Почернела как уголь. Выспись хорошенько, на дворе ночь. А сейчас покушай наконец-то и спать, спать, – хлопотала пани Анна приговаривая.

Валентина была в каком-то сильном потрясении от встречи с колдуном, ведуном или ещё с кем-то. Она не могла дать какого-то объяснения себе об этом человеке. Чародей, да и только!

У неё до сих пор кружилась голова. Было ощущение, что кто-то порылся в её мыслях, перебрал и что-то положил не на место. Какая-то неясность, недосказанность, и это мешало и даже раздражало. Валя поймала себя на том, что хочет вернуться в этот загадочный дом к этому благородному старику с пронзительно-жутким взглядом. Пусть доскажет, пусть объяснит, пусть внесёт ясность в её мысли. В ней крепла, обрастала живой тканью какая-то нить, связывающая их обоих. Чувство далёкого забытого родства и в тоже время наставничества, родительской опеки зрело в ней. Она чувствовала доверие к этому благообразному старцу с белоснежными длинными волосами и бородой. Он ей не желает плохого, но предупреждает о какой-то опасности. Валя мучилась этими противоречиями внутри себя.

Она решительно начала расспрашивать пани Анну:

– Кто этот человек, и что Вы о нём знаете? Я не отстану от Вас. Пожалуйста, расскажите о нём, почему-то Вы меня послали к нему, значит, доверяете ему?

– Да, цюрка, мы все в Кракове и не только в Кракове доверяем ему. Мои родители рассказывали, что наш Родмил из древнего княжеского рода Анхальтов. Начало этого рода корнями уходит в Священную Римскую империю. Родители Родмила очень богатые люди, но ничем не примечательные. Родмил их единственный сын. Когда мальчику было десять лет, он исчез. Родители, родственники, знакомые и просто добрые люди искали Родмила, но поиски ничего не дали. И вот когда надежда уже оставила родителей, они случайно заметили, что любимая собака Родмила Птышка всё время куда-то убегает и возвращается грязная, вся в паутине. Решили проследить за ней. На следующий день Птышка отправилась к древним развалинам старого костёла. Отец Родмила Хоцемеж с друзьями шли следом и увидели, как собака бесстрашно спрыгнула в глубокий, еле заметный лаз, но вскоре раздался заливистый радостный лай Птышки. Мужчины лопатами раскопали лаз и обнаружили тоннель, ведущий вниз. Там было темно и сыро. Со старой кладки свода и стен свисала паутина и куски мокрой плесени. Длинные, спутанные и лохматые корни, которые проросли сквозь своды подземелья, очень мешали проходу. В нос ударил спёртый, застоявшийся запах сырости и крысиной мочи. Скользкие камни ступеней, уходившие вниз, были покрыты мокрым мхом. Было ясно, что нога человека здесь не ступала много лет.

Но, тем не менее, лай Птышки слышался совсем рядом. Хоцемеж с фонарём в руках решительно шагнул в проём под тёмные своды. Толпа мужчин проследовала за ним. Капли затхлой воды стекали редкими струйками с потолка на головы и плечи медленно продвигавшихся людей.

Впереди чуть стало светлее и вскоре вся толпа оказалась в огромном, высоком помещении. Откуда-то сверху проникал свет. Но никто не увидел источника его. Хоцемеж прошёл вперёд и вскоре раздался его тревожно-удивлённый крик:

– Сюда, все сюда, мой мальчик здесь!