Красивая жизнь
Шрифт:
– Что ты так смотришь на меня? – спросил он. – неужели я такой противный?
Ира не ответила, а побежала прочь от него от этого красного дома, от этого поцелуя. Она хлопнула деревянной створкой ворот и выбежала на дорогу занесенную снегом. Ее сердце стучало о ребра, как молот по наковальне, и она бежала, пока не устала.
– Куда ты? – неслось ей вслед. – Подожди! Она боялась, что Егор бросится за ней вдогонку, но он так и остался стоять на крыльце. Вой собак теперь был совсем близко, и Ира перешла на шаг. «Собаки ли это?» – подумала она и остановилась.
Ей захотелось вернуться к теплу камина, к мерцанию телевизора, к людям, с которыми можно поговорить. Но прежде чем вернуться в дом, она должна была обо всем подумать и понять, что значит этот поцелуй.
Ее ведь еще никто не целовал. Никто. Ни один человек на земле.
Когда они со Светой и Аней гадали, подруги просили: «Ира, посиди на картах», – и снисходительно улыбались.
Считалось, что, если нецелованный человек посидит на картах, они не будут врать. И Ира послушно садилась на колоду.
«Правда? Никогда не целовалась? – Света поднимала брови и таращила глаза. – Врешь!»
«Не вру, – недовольно бурчала Ира. – Ни разу». А теперь она больше никогда не сможет так сказать и никогда не будет сидеть на колоде для правдивого гадания. От этого поцелуя у нее во рту остался привкус вина и табака – терпкий и чуть горьковатый.
«Я думала, все будет не так. – Ира сжимала виски, чтобы мысли не рассыпались. – Совсем не так».
Она представляла, как однажды Тот, Кто Ее Полюбит, скажет ей о своей любви. Он будет застенчивым и нежным и произнесет все те слова, которые кажутся такими избитыми, когда их говорит в кино, и так волнуют, когда они обращены к тебе. И тогда она ответит, что – да, она тоже, она также… А потом он ее по целует – сначала робко, а потом уверенно и властно. Потому что кому же еще, ее целовать, как не Тому, Кто Ее Полюбит?
Теперь она лишилась этой мечты. Егор не сказал нужных слов, не добился ее согласия. Просто поцеловал, как будто в этом не было ничего странного.
«Может быть, он меня любит? – подумала Ира. Эта мысль была довольно дикой, но это бы все объясняло. – Он всех критикует, а меня – нет, вспоминала она. – Смотрит на меня внимательно, слушает, что я говорю… Алену он совсем не любит. Да, даже презирает за то, что она за ним бегает…»
Ей вдруг показалось, что все так и есть: Егор любит ее, просто стыдится этого. А сегодня, осмелев от выпитого вина, он наконец обнаружил свои чувства.
Она повернулась и быстрыми шагами пошла к дому. Снег падал на ее непокрытую голову, на воротник, колол голую шею, но Ира не чувствовала холода. Холод легко переносится, если знаешь, что впереди, совсем близко, тебя ждет натопленный дом и яркий свет.
8
Оказалось, что все уже уснули, и дом тоже погрузился в дремоту: не скрипел дощатый пол, не трещал огонь в погасшем камине. Только несколько раскаленных угольков сверкали в темноте, как воспаленные глаза диких кошек.
Света лежала на диване, свернувшись калачиком, Макс спал в мягком кресле, свесив голову на грудь, а Жэка заснул, прямо сидя за столом. Ира на цыпочках чтобы никого не разбудить, вышла из комнаты, осторожно притворив за собой дверь.
Чьи-то глаза смотрели на нее из темноты. Это были глаза оленя – карие и грустные. В этих глазах застыло недоумение, голова оленя как будто спрашивала: «Зачем? Зачем вы сделали из меня чучело. Разве таким я вам нравлюсь больше?» Ире стало неприятно, и она отвела взгляд.
Ира поднялась на второй этаж, в мансарду, где стояла маленькая кровать, застеленная мягким клетчатым покрывалом. Не раздеваясь, легла и с головой укрылась пледом. Только сейчас она почувствовала, как устала. Она вытянула ноги и закрыла глаза.
«Все – потом, – блаженно подумала она. – Сейчас – спать».
И вдруг она услышала, как совсем рядом с ней, прямо над ухом, раздаются знакомые голоса. Ира скинула с головы плед и оглядел ась.
«Это в соседней комнате, – поняла она. – Стены здесь тонкие, вот и слышно».
Ира без труда узнала тонкий, резкий голос Алены и приятный баритон Егора. Казалось, они спорили. Алена обвиняла и о чем-то просила, а Егор отвечал односложно, иногда посмеиваясь.
Ира села на кровати. Сон как рукой сняло. Во что бы то ни стало ей захотелось узнать, о чем они говорят. Она стала вглядываться в темноту и увидела, что в углу стоят пустые банки, приготовленные дня консервирования. Когда-то она читала о том, что если приложить банку дном к стене, то по вибрациям можно услышать, о чем говорят в другой комнате. Она тихонько встала, с банкой подошла к стене и прислушалась.
– Она? Ты что, ненормальная? – Голос Егора был слышен довольно отчетливо.
Что ответила Алена, расслышать было невозможно. Но по интонации было понятно, что она то ли жалуется, то ли укоряет.
– Это несерьезно, – говорил Егор. – Придумай что-нибудь посмешнее.
«Обо мне говорят, – решила Ира, и от этой мысли ей стало душно. – Неужели она все видела?»
– Напугал малолетку. – Голос Алены стал громче, и слова звучали отчетливо. – Я вообще не понимаю, зачем ее в нашу компанию притащили? От одного ее вида скучно становится!
«Теперь я точно не засну, – подумала Ира. – Никогда не засну».
Егор что-то ответил и засмеялся с хрипотцой, а Алена сказала:
– Бесит меня это все, вот что. Ты не меняешься и не изменишься никогда, а мне это надоело!
Ира услышала, как Алена хлопнула дверью и побежала вниз по лестнице.
– Обиделась, – вслух сказал Егор, но в его голосе не было сожаления.
«Это они из-за меня поссорились, – подумала Ира, снова ложась. – Ну, теперь от Алены добра не жди…» Она слышала, как Егор ходит за стеной, как звенят в его кармане ключи и как он что-то недовольно бормочет.
Минут через пять заскрипела лестница, как будто кто-то осторожно поднимался наверх. «Наверное, Алена вернулась, – подумала Ира. – Вечно она так – убегает и возвращается, убегает и возвращается… Ни капельки гордости…»
Но это была не Алена.
– Что тут у вас происходит? – сонным голосом спросил Макс. – Топаете, как слоны.
Ира придвинулась ближе к стене. Все было слышно и без банки.
– Да, ничего, – самодовольно сказал Егор. Алена опять за мной шпионит. Увидела, как мы целовались с Дмитриевой, и устроила бучу.