Чтение онлайн

Ломоть хлеба с чесноком был толстым, хрустящим и чуть горьковатым. Она запила его остатками вина.

Липаски поглощал еду неспешно. Она сидела, положив подбородок на руки, наблюдая за ним и думая о том, что и Габриэль Дэвис когда-то вот так же сидел напротив и смотрел на него. С Липаски Дэвис должен был быть другим. Не таким отчужденным. Наверное, Габриэль так же копировал жесты Липаски, его сонный взгляд…

Как хорошо было бы познакомиться с ним в восемьдесят пятом году, познакомиться по-настоящему, а не накинуться ради одного интервью. Пять лет высосали все тепло и оставили одну оболочку.

— Десерта не будет, — объявил Липаски, допивая вино. Похоже, что ужин в ее присутствии не вызывал у него никакого дискомфорта. Да и с чего бы? Ведь он общался с Габриэлем Дэвисом.

— Ладно, — согласилась Алекс, поймав себя на том, что давно уже смотрит не на него, а на бутылку. — А теперь можно мне еще вина?

— Нет. — Липаски наполнил свой бокал, явно чтобы ее подразнить. В бутылке осталось примерно на один бокал, как раз чтобы ей хватило окончательно.

Он сделал долгий, вкусный глоток.

— Гадина, — пробормотала она и подхватила свою тарелку, оставив бокал на столе. Смывая остатки кроваво-красного соуса, она вдруг заметила у плеча его руку с полным бокалом вина.

Она приняла бокал, удивленно подняв брови. Лицо Липаски не выражало ничего особенного.

— Пособничество и подстрекательство? — щегольнула она юридическим термином, тихонько покачивая бокал. Темно-красная жидкость закружилась кровавым водоворотом.

— Мне жаль, что ваш друг погиб, — проговорил Липаски.

Она целую минуту обдумывала эту фразу, потом поднесла бокал к губам и слизнула каплю, уцепившуюся за ободок, моментально ощутив восхитительный вкус.

— Он не был мне другом, — ответила Алекс, делая большой глоток. Вино обожгло. — Он был бесчувственным эгоистичным подонком, который пользовался мной так же, как пользовался собственной женой. За все время, что я его знала, он не произнес ни единой фразы, доказывающей, что он мне друг. Он никогда не интересовался ни мной, ни моей жизнью. Я знала друзей и получше.

Уже заканчивая последнюю фразу, он вдруг поняла, что сказала. Роб мертв.

Кто остался?

— А если бы он не погиб? Если бы вы вернулись и обнаружили, что он ждет вас под дверью? Вы бы прогнали его?

— Нет, — честно призналась она и увидела, как его губы расплылись в победной улыбке. — Я мазохистка.

Казалось, он смотрит на нее целую вечность. Лицо горело, пальцы начали подрагивать. Холодный, спокойный взгляд серых глаз словно раздевал ее донага, но Алекс заставила себя выдержать. Он все-таки не Дэвис.

Отнюдь.

— Вы не знаете, что такое мазохизм, — наконец сказал Липаски и отодвинул ее в сторону, чтобы помыть свою тарелку.

Алекс почувствовала чье-то присутствие. Кто-то склонился над ней. Она метнулась в сторону, натягивая на себя чужую простыню и покрывало. Тяжелая рука легла на плечо, успокаивая.

— Тихо, — послышался мужской голос. Она наконец продрала глаза ото сна и в призрачном свете уличных фонарей разглядела Липаски. Он казался суровым и утомленным. — Вставайте.

— Зачем? — вяло возразила она, но непроизвольно подчинилась, скинула покрывало и опустила ноги на пол. Майка, которую он предложил ей в качестве ночной рубашки, была достаточно длинной, но недостаточно плотной; сквозь белую ткань откровенно просвечивало тело.

Алекс очень захотелось вновь натянуть на себя простыню, но Липаски уже отошел к окну.

— Который час?

— Три пятнадцать.

— Вы шутите.

— Одевайтесь. Я отвезу вас в отель.

Он стоял к ней спиной, застывший и напряженный.

— Вы говорили с Дэвисом? — спросила Алекс, оглядывая стул в поисках белья. Лифчик. Брюки. Кофта. Трусы, мягко говоря, не первой свежести. Липаски явно не собирался выходить из комнаты, поэтому пришлось встать и быстренько натянуть белье. — Что случилось?

— Ничего. Только быстрее.

Алекс еще колебалась, но он по-прежнему стоял отвернувшись. Тогда она сдернула майку и торопливо надела лифчик. Оказалось, что наизнанку. Пришлось снять и вывернуть, но тут крючки зацепились за кружевную отделку. В темноте было трудно разобраться. Она принялась чертыхаться.

— Вы что, не можете быстрее? — прошипел Липаски.

Алекс дернула крючок, разорвав нейлоновое кружево. Едва она успела застегнуть лифчик, как он отвернулся от окна. Лица его не было видно.

— Там кто-то есть? — шепотом спросила она, натягивая блузку и с отвращением чувствуя запах вчерашней одежды. Сердце отчаянно колотилось. — Господи, она что, уже здесь? Она там, на улице?

Липаски вышел в холл и нетерпеливо принялся мерить его шагами. Алекс натянула брюки, сунула ноги в туфли и постояла немного, надеясь успокоиться и заодно осматривая комнату — не забыла ли что-нибудь.

— Липаски, — позвала она, выглядывая в холл. Он уже стоял у выхода. Обернувшись, он окинул ее быстрым взглядом и отвернулся снова. — Черт побери, что происходит?

Он уже спускался по лестнице. Алекс поспешила за ним, цепляясь потной рукой за перила. Когда она спустилась вниз, он рылся в карманах своей куртки.

Зазвонил телефон. Липаски замер, бросил ключи на столик и снял трубку.

— Липаски, — отрывисто и сердито бросил он. Услышав ответ, закрыл глаза и опустился в кресло. Несмотря на явное облегчение, появившееся на лице, вся его фигура была по-прежнему напряженной. — Господи, где ты был? Нет, не важно, не говори.

Короткая пауза. Липаски потер лицо ладонью и поднял взгляд на подошедшую Алекс.

— Да. Она здесь.

Дэвис? — беззвучно произнесла Алекс. Липаски не ответил. Взгляд его блуждал по противоположной стене.

— Какие шутки, — сухо произнес он. — Нет, с ней все в порядке. Сегодня утром я отправлю ее самолетом домой.

Мы так не договаривались, хотела она возразить, но закрыла рот, вспомнив о его подозрениях насчет прослушивания телефона. Подвинув стул, она села и принялась ждать.