Чтение онлайн

Он опять подошёл к точке, с которой просматривался тихий переулок. К нему направлялся, покачиваясь, человек с какой-то странностью в лице. Он сердито говорил в телефон. Наверное, консьерж. Консьерж сказал несколько фраз, преувеличенно качая головой, потом оторвал телефон от уха и стал кричать в него, как в микрофон, показывая рукой невидимому собеседнику в направлении перекрёстка.

– Этот! – раздалось за спиной Хунбиша, и кто-то крепко схватил его за руку. Снова.

– Звони в полицию! – это кричала богиня. Она была уже не на лошади. На её голове красовалась невообразимая для местной тесноты шляпа с огромными полями. Они мягко колыхались. – Дай мне свой телефон, я сама позвоню!

Тот, кто держал его, неуловимым движением подсёк ноги Хунбиша, завалил на землю и больно опёрся коленом в позвоночник.

– Я… – сказал Хунбиш, пытаясь найти подбородку не больное положение. – Это не я.

Колено упёрлось ещё жёстче, и Хунбиш замолчал. Дышать было трудно. Он слышал, как ругалась богиня, пытаясь пробраться через полицейский автоответчик, а потом всё заглушила близкая сирена.

Из своего тротуарного ракурса Хунбиш видел двух полицейских, которым разъярённый консьерж кричит в лица. Лицо у него по-прежнему было уляпано кровью. Полицейские делали успокаивающие жесты, но консьерж успокаиваться не собирался. К ним уверенно подошла богиня и тоже стала кричать, показывая пальцем прямо на него.

Наконец, полицейские развели их в стороны и стали разбираться в претензиях один-на-один.

Полицейский рядом с богиней невозмутимо выслушал её крики, внимательно посмотрел на лежащего Хунбиша, потом ладонью сделал жест: вверх. Его подняли и поставили на ноги. Он не видел того, кто его держит: руки были заведены за спину и зафиксированы в положении, за которым начиналась боль.

– Этот? – полицейский обратился к богине.

– Ах ты долбаный албанец, – ткнула в него твёрдым пальцем богиня. – Купишь мне последний айфон, понял?

– Ладно, ладно, – отвёл её руку полицейский. – Разберёмся. Спокойно.

Богиня хотела что-то ещё сказать, но полицейский без промедлений потянул Хунбиша за собой.

– Айфон, ясно! – крикнула вслед богиня. – Сделаешь как надо, быстро!

Хунбиш начал было оборачиваться, чтобы дать понять, что услышал, но полицейский предотвратил манёвр и направил его вперёд.

– Ну-ну, – сказал он. – Спокойно.

Они подошли к патрульной машине с беззвучно крутящимися мигалками. Полицейский развернул его, обхлопал карманы. Вытащил паспорт, кошелёк, ключи, телефон. Раскрутил обратно, сфотографировал на телефон и усадил на пассажирское сиденье.

– По-русски понимаешь? – спросил он.

Хунбиш кивнул.

– Сиди тут, – сказал полицейский. – Не дёргайся. Жди. Не думай даже выйти. Ясно?

– Да, – сказал Хунбиш.

– Сиди, – сказал полицейский и размашисто хлопнул дверью.

Я изложил в древовидном порядке иерархически все чины, отмеченные внешними отличительными знаками, затем ранжировал должности и чины от главных к второстепенным. Не ограничиваясь этим, я обозначил их классы, номенклатуру, а также свойственные им почести и привилегии. К лицам вне классов, степеней и чинов относятся: патриарх Стамбула, кесарь, новелисим, куропалат, василеопатор, зоста патрикия, магистр, ректор, синкел, архиепископ Болгарии.

Клиторология. Филофей

Остаток ночи Хунбиш провёл на исцарапанной лавке в маленькой каморке. Было душно, и отдалённо угадывался сладкий бомжовский запах, который, похоже, впитался тут намертво, как бы камеру ни отмывали. От этого запаха желудок неожиданными сокращениями пытался выбраться наружу. Хунбиш пробовал лечь, но было слишком жёстко. Локоть и колено ныли.

В тёмном углу чернело что-то вроде влипшей намертво в пол ветоши. Одна стена была панорамно зарешечена, и он мог видеть профиль дежурного, сидящего перед стеклом приёмной. Дежурный ковырялся в телефоне, задумчиво улыбаясь. Иногда принимал звонки и что-то записывал в гроссбухе.

Видимо, забыться Хунбишу всё же удалось, потому что в линейном потоке воспоминаний случился ничем не заполненный промежуток, а потом он обнаружил, что дежурный гремит рядом с ним ключами.

– Что, прямо сюда? – спрашивал он у невидимого собеседника. – Тут только монгол. Хорошо. Но вообще, они же совсем… Да надо протокол, и родителям на руки. Или даже так. Не держать же тут… А, понятно. Ну хорошо.

Он с лязгом вскрыл дверь. Аккуратно ввёл внутрь две закутанные в большие махровые полотенца фигуры. Они были похожи на больших закуклившихся гусениц – с утолщением посередине и острыми конусами сверху и снизу. Или на муляжи сигар в масштабе из провинциального краеведческого музея.

– Так, девушки, – сказал он. – Сейчас за вами приедут ваши родители. Нужно подождать полчасика. Хорошо?

– В обезьянник нас? – капризно сказала одна куколка.

– Это не обезьянник, – примирительно сказал полицейский, – а изолятор временного содержания. В вашем случае – очень временного.

– Ты вообще знаешь, кто у неё отец?

– Догадываюсь, – ответил полицейский. – Вот именно он и попросил.

Он захлопнул дверь, тактично стараясь не греметь.

– Я рядом, – сказал он. – Если что, зовите.

Куколки завозились, пытаясь устроиться на второй лавке. Хунбиш сел по возможности прямо, положил ладони на колени и отвёл взгляд в сторону. Было похоже, что под безразмерными полотенцами девушки не одеты.

Разматывались они долго. Шмыгали, сопели, возились. Молча.

– Блин, теперь засохнут, и не расчешешь, – сказала наконец одна. Волосы у неё были выкрашены в синий цвет. – Пакля. О! А ты кто?

Она увидела Хунбиша.

– Здравствуйте, – сказал он.

– Сидишь тут?

Он виновато улыбнулся.

– А, так ты этот монгол?

Хунбиш кивнул.

– Прикинь, монгол, – толкнула она плечом подругу.

– Пффф, – неопределённо ответила та. Она сосредоточенно рассматривала свои ногти, поддевала под ними. – Вот же блин, обломила всё-таки. Когда вылезали.

Они посмотрели друг на друга и громко захохотали, нагибаясь и распрямляясь. Будто примериваясь, получится ли тут сделать простирание, достаточно ли места.

– Всё нормально? – крикнул со своего места дежурный. Ему никто не ответил.

Синеволосая перемотала полотенце так, чтобы лицо и плечи были открыты. У неё обнаружился правильный овал лица, чуть вздёрнутая верхняя губа и выделяющиеся скулы. Красивая, подумал Хунбиш.

– Чё смотришь? – спросила она. – За что взяли?

– Как? – не понял Хунбиш.

– Почему сидишь тут?

– Разбил телефон, – сказал он. – У богини.

Девушки опять переглянулись, выдержали паузу и покатились со смеху. У второй была короткая, под ёжик, стрижка и тату на шее – с каким-то символом. В завершающей фазе смеха, перед шумным вдохом, она отчётливо подхрюкивала.