Чтение онлайн

— Второй ряд, четвёртый стеллаж, — бросил ему завхоз, привалился к стойке и с прищуром посмотрел на меня. — Интересная ты птица, Демидов. Оно как бы и понятно, что благородный, граф и всё такое…

Пока он говорил, его коллега принёс небольшой, вытянутый чёрный футляр, на котором отчётливо выделялся герб Российской Империи.

— … но впервые на моей памяти новобранцу вручают во владение творение Чёрного Кузнеца.

Оба мужчины посмотрели на меня, ожидая реакции, но я просто подошёл поближе к стойке и раскрыл футляр. Внутри, на красной бархатной поверхности лежал клинок. Одноручный, обоюдоострый. Украшенную резьбой чёрную гарду с алыми прожилками обвивали шипастые лозы. Этот клинок не содержал в себе кристаллы-накопители, они ему были не нужны, ведь он сам способен проводить энергию и задействовать аркан напрямую.

— Интересная реакция, — произнёс в образовавшейся тишине Степаныч. — Точнее, её вообще нет. Демидов, ты уже видел такие мечи?

— У отца, — кивнул я. — Врученный лично Его Императорским Величеством.

Работы Чёрного Кузнеца в этом мире были очень известны. Своего рода легенда и миф для простолюдинов и однf из самых желаемых аристократами вещей. Адам Странофф, как звали кузнеца-артефактора, выполнял заказы лишь для королей и императоров, и то не всегда давал своё согласие. Родись этот смертный в моей прошлой жизни, то вполне мог стать полубогом труда… Талант его был выше всяких похвал. И сейчас одна из его работ лежала передо мной, прибыв сюда благодаря куратору.

Теперь у меня появилось к Спицыну ещё больше вопросов. Не только про Вестника Хаоса, но и из желания узнать, кто он такой на самом деле. В то, что это боец Корпуса, вышедший на пенсию и вернувшийся из-за приказа, уже не особо верилось. Не после такого. Вот только были у меня большие сомнения, что Евгений Евгеньевич даст правдивый и развёрнутый ответ.

Наверное, можно было задать вопрос по этому поводу отцу, но я опасался, что глава рода Демидовых может случайно зацепить таких людей, чьё внимание моим родичам не нужно совершенно.

— Ну и долго ты смотреть будешь? — нетерпеливо поторопил меня завхоз. — Бери уже!

Я протянул руку и коснулся шершавой рукояти. В тот же миг ладонь словно разряд тока ударил, а на смену ему пришёл острый, обжигающий холод!

— Ты чего это скривился, Демидов?! Неужели не понравился меч?! — хохотнул усатый, но быстро заткнулся, получив от Степаныча тычок в бок. — Ай, за что?!

— Помолчи! — прошипел завхоз, наблюдая за мной.

Я сжал рукоять сильнее, терпя боль, которую приносил контакт с артефактом. Строптивый, он не желал подчиняться, но и не хотел принести сильный вред. Но вот боль прошла, я вытащил меч и одним движением, со свистом стали, вскинул его на уровень груди перед глазами.

Этот клинок был одновременно прекрасен, притягивая взгляд, но и в то же время опасным, как…

— Алая Роза, — очень тихо прошептал я, а меч словно бы услышал меня, остался доволен новым именем, и стал ещё легче.

— Кгхм, Демидов, — выбил меня из своеобразного транса голос завхоза. — Ты как? Нормально?

— Да, — кивнул я, не отпуская меч. — Где ножны для неё?

От моего сухого, не терпящего возражений тона, военные подались назад и переглянулись между собой с разными эмоциями. Возможно, они и хотели бы узнать, почему я характеризовал меч, будто это не просто артефакт, а женщина, но они не поймут. Смертным не дано понять возникшую между нами связь.

— Да-да, сейчас, — зачастил усатый, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Вот, держи!

Ножны, такого же чёрного цвета с узором красного цветка, оказались в подложке футляра. Алая Роза с приятным слуху шелестом вошла в них, словно только этого и ждала.

— Не пристало воспитанной даме быть раздетой, да? — одними уголками губ улыбнулся я, закрепил меч на поясе и нежно огладил ладонью рукоять. — На этом всё, господа? Никаких бумаг подписывать не нужно? — обратился к мужчинам и те вразнобой кивнули. — В таком случае, благодарю.

Я пошёл на выход из арсенала, оставив пребывающих в странных чувствах завхоза и его коллегу. Пожалуй, перед тем, как начать задавать вопросы, стоило поблагодарить Спицына. Иллюзий я не строил, меч мне не принадлежал в полной мере, а был выдан, чтобы… а вот здесь вариантов много, но, думаю, скоро я узнаю для чего.

— Вижу старушка тебя приняла, да? — стоило мне оказаться на улице, как сбоку раздался насмешливый голос.

Говорившим оказался молодой парень, привалившийся к стене плечом и сведёнными на груди руками. Среднего, почти одного со мной роста. Униформа Корпуса без знаков отличия на нём была одета кое-как, создавая неряшливый, но при этом одновременно гармоничный вид. Навскидку ему было лет двадцать пять — тридцать. Несколько резковатые черты овального лица, лёгкая щетина. В русых растрепанных волосах была заметна ранняя седина, а карие, с красноватым отливом глаза смотрели на меня с вызовом и насмешкой.

— Чего молчишь, язык проглотил? — усмехнулся он, двинувшись ко мне плавной, тягучей походкой. — Ты же ведь Демидов?

— Да, — кивнул я, внимательно рассматривая незнакомца, который точно не был новобранцем, но и на старожила Корпуса не сильно походил. Слишком он был… неправильным для этого места. — С кем имею честь?

Парень широко оскалился и вместо ответа в один шаг, очень быстро, оказался напротив меня. А затем в моё лицо полетел кулак, от вида которого мои инстинкты просто взорвались опасностью! Потому что скорость и сила удара были таковы, что могли меня запросто убить на месте.

Территория Красного Корпуса.

Спицын Евгений Евгеньевич вошёл в выделенный ему руководством Корпуса кабинет, что должен стать его рабочим местом на время преподавательской деятельности. Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь светом фонарей, пробивающихся сквозь окна. В воздухе витал запах ремонта — свежей краски и дерева.

Включив свет, мужчина повесил головной убор на вешалку, снял пиджак и направился к столу. Оборудование в Корпусе было одним из лучших, а потому включившийся комьютер было практически не слышно.

В один из немногих разъёмов вошла флешка, которую мужчина вытащил из своего кармана, и в этот же момент картинка рабочего стола на вспыхнувшем экране пошла рябью. Несколько секунд ничего не происходило, пока рябь не прекратилась, а перед глазами мужчины предстало абсолютно серое окно, на котором выделялся едва различимый тёмный, человеческий силуэт.

— Докладывай, — искажённый помехами голос эхом должен был отразиться от стен кабинета, но артефакт шумоподавления, который на многие годы опережал местное развитие артефакторики, не позволил этому случиться.

— Контакт с объектом налажен, — расслабил Спицын галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

— Подробности, — потребовал собеседник.

— Пока что рано говорить, — откинулся Евгений Евгеньевич на спинку кресла, вытянул ноги и выдохнул. Впервые за этот тяжелый день он мог отдохнуть. — С первым заданием он справился идеально, уложившись во времени, но я уверен — он специально медлил. У него не возникло удивления или каких-либо сложностей.

— Продолжай.

Спицын чуть помедлил, собирая в голове образ Демидова Константина, за которым его приставили наблюдать. Одного дня мало, чтобы сформировался полный портрет, даже на основе уже полученных данных и досье, но кое-какие мысли появились. Ими он и решил поделится.