Чтение онлайн

Гектор Лаклан пил чай и изучал Восточный отрог. Тот был высоким — слишком высоким, — и он обдумывал, как перегнать через него свое стадо.

Его люди сворачивали лагерь, складывали вещи в повозку, надевали хауберки и вооружались, а самые молодые или те, кому не повезло, давно ускакали собирать стадо.

Пока он рассматривал склоны, у кромки воды появился его выборный наследник Дональд Редмейн, который скинул одежду и, используя разрушенную дамбу бобров как трамплин, прыгнул в воду. Он был отважным и сильным молодым мужчиной, но через несколько мгновений Дональда вытащили с помощью обвязанной вокруг пояса веревки обратно на берег. На его плече и ключице виднелись ушибы, видимо, врезался в скалу.

Лаклан поморщился.

Ночью кто–то убил одного жеребца, и Лаклан, никогда в жизни не сражавшийся против ирков, решил, что убийцей было весьма похожее на них существо — судя по расположению колотых ран и порезов, ростом оно значительно уступало лошади. Хотя зачем это сделано, он не понимал. Он удвоил охрану стада, осознавая, насколько бесполезны подобные меры. На Холмах у него имелись ограды из камня и глубокие лощины с естественными укреплениями, чтобы загонять туда стада и охранять их. Но в дороге погонщики обычно пребывали в полной безопасности. И вот некто охотится на него. Он предчувствовал это.

Над землей клубился легкий, едва различимый туман, но и его хватило, чтобы тот, кто следил за ними, прибегнул к помощи всякой живности, вынудив ее действовать самым решительным образом. Среди бела дня из леса то и дело выбегали зайцы, а над свежевырытыми рвами сначала попарно, потом стайками проносились неуловимые скворцы.

К полудню, когда сэр Йоханнес покончил с указаниями по рытью внешнего рва двойной ширины, а купцы–авантюристы из Харндона, Лорики, Тевы и Альбина, проклиная судьбу и своего временного командира, доработались до лопнувших на руках мозолей, настоятельница вновь сотворила заклинание. Туман становился гуще, неуклонно увеличивалось и число вражеских шпионов.

К тому времени, когда готовым взбунтоваться купцам наконец разрешили завершить работу и отправиться к обедне, туман стал настолько плотным, что стражники на крепостных башнях не могли разглядеть, что делается у основания стен, хотя прекрасно видели дальний горизонт. Капитан не дал возможности собственному туману лишить его преимущества. Несмотря на все меры предосторожности, каждый час или два над крепостью пролетали виверны, от шелеста их кожистых крыльев защитники вздрагивали. На верхушках деревьев за фермерскими полями было заметно оживление — характерное покачивание ветвей, по которому преследующий дичь охотник определяет ее местонахождение, например, когда белка перепрыгивает на ветку слишком тонкую, чтобы выдержать ее вес.

Майкл раскрыл новый пергаментный манускрипт в твердом переплете и старательно вывел:

«Осада Лиссен Карак. День первый. Или уже восьмой.

Сегодня капитан и госпожа настоятельница с помощью мощного заклинания сотворили туман. Враги повсюду. Многие стражники отмечают, туман настолько плотный, что им трудно дышать. Из–за деревьев вылетела выпущенная из большого лука стрела и убила лучника Мэддока, когда тот вылез из свежевырытой траншеи за молотом. Должно быть, он пересек границу тумана настоятельницы.

В воздухе, прямо над нами, кружит виверна. И даже через крышу я ощущаю ее присутствие — будто что–то давит на голову».

Майкл зачеркнул последнюю запись, затем тщательно закрасил ее чернилами, чтобы невозможно было разобрать ни единого слова.

«Капитан приказал патрульным сесть на коней и быть готовыми покинуть крепость в любую минуту. Все латники участвуют в патрулировании по очереди. Он также велел привести в порядок орудия на башнях. В крепости две башни: на одной установлена тяжелая баллиста, на другой, что пониже, — требушет.

Сельские жители и купцы из караванов роют траншею от Нижнего города до Замка у моста. Глубиной она больше роста человека и достаточно широкая, чтобы пройти по ней с небольшой тележкой. Мы обиваем ее досками. Капитан приказал выложить дно траншеи какими–то мешками, но что в них, никто не знает».

На закате Майкл поднялся на стену и присоединился к общей молитве. Все мужчины и женщины в крепости вознесли мольбы к небесам, потом настоятельница вновь сотворила заклинание. Оно было незамысловатым, любая деревенская колдунья могла сделать что–то подобное, но Майкл надеялся, что молитва защитников крепости его усилит. То было отворотное заклинание — нечто похожее на заговоры знахарок, охранявшие фермерские зернохранилища от мелких грызунов. Разница заключалась лишь в масштабах и количестве использованной силы.

Несмотря на события прошлой ночи, а может быть, именно благодаря им караван мастера Рэндома выехал рано поутру.

Он гордился ехавшими с ним людьми. На рассвете они затянули песню. Брились у зеркал, подвешенных к бортам фургонов, точили клинки, заостряли наконечники стрел и арбалетные болты. Плотно скатывали одеяла, пряча их от сырости. Кипятили воду в медных котелках или разогревали оставшуюся со вчерашнего ужина кашу. У своего костерка старый маг подогревал в медной, в форме сапога, кружке эль.

— Смотрю, вы вполне освоились, — произнес Рэндом.

Гармодий нисколько не смутился.

— Знаете, я сделал вам комплимент, предположив, что вы — человек щедрый. Я и для вас немного подогрел.

Рэндом захохотал. В то прохладное весеннее утро он оказался в одном лагере с легендарной личностью, угощавшей его элем. Слушая щебетание птиц и людское многоголосие, Рэндом заметил юного Адриана, сына золотых дел мастера, сидевшего на повозке и рисовавшего.

Адриан был ювелиром–декоратором, работавшим с сусальным золотом. Подавал большие надежды и вот–вот должен был перейти из учеников в подмастерья, среди которых вряд ли задержится чересчур долго. Его отец, талантливый и богатый мастер, тоже ехал с караваном. Среднего роста, худой и стройный, Адриан был облачен в сделанные на заказ дорогие доспехи, состоявшие из нагрудника, наспинника и кольчужного капюшона, на коленях лежали латные рукавицы. Множилось число молодых людей, перенявших поведение наемников: они не снимали доспехи целый день и усердно следили за оружием.

Разглядеть, что именно рисует Адриан, Рэндом не мог: паренек сидел в дальнем конце повозки ювелира. С кружкой теплого эля в руке он направился к юноше.

Зловоние купец почувствовал еще до того, как увидел его причину. Воняло ужасающе — запах серы и чего–то приторно–сладкого, будто засахарился ливер. Он вдохнул этот смрад, но не остановился. Мертвое существо оказалось демоном. Юный Адриан оторвался от эскиза.

— Генри нашел его в кустах.

Второй ученик ювелира стоял рядом с находкой, хотя труп чудовища его пугал.

Вблизи вид демона приводил в глубокое замешательство. Тело покрывала мелкая, как у речного окуня или солнечника, чешуя. Бело–серая, с просвечивавшимися через нее сине–черными венами, она переливалась всеми цветами радуги, как перламутр. Под опущенными веками просматривались очертания пустых углублений, словно вместе с жизнью смерть унесла и глаза. Тяжелая, как у ящера, голова с клювом вместо носа и гребнем, напоминавшим плюмаж на турнирном шлеме рыцаря. После смерти тело существа обмякло и непонятно отчего вызывало образ поникшего цветка. Длинный торс, лапищи, пугающе похожие на мускулистые руки кузнеца, мощные ноги. Стоя он был бы высотой с человека, стоящего на повозке. Массивные ноги и туловище уравновешивались тяжелым хвостом с острыми шипами.