Чтение онлайн

Вблизи она показалась ещё красивее, чем была, благодаря выразительности лица и глаз. Настолько яркие и выразительные лица попадаются одно на сотню, Шен хорошо это знал. Возможно, именно то, что она была женщиной, и обольстительной женщиной, затмило ему рассудок, и он не понял выражения её глаз; а между тем она смотрела на него со страхом. В какой-то момент, приближаясь, она едва не поддалась панике, но сдержалась. Нервно улыбнулась ему, проходя мимо, и скрылась в шлюзе. И только вернувшись на Аригу, и продолжая думать о ней, Шен вдруг осознал то, что сразу встревожило его и напугало её: да они ведь были на одно лицо! Её женские прелести взволновали его, не знавшего женщины уже больше года, настолько, что он не увидел главного – а она увидела! Включив зеркало, Шен некоторое время изучал своё лицо, сравнивая с отпечатавшимся в памяти лицом мероканки. Они были не просто похожи, факт. Они были почти близнецами, её лицо было нежнее, тоньше, но черты были практически одинаковыми; а глаза, которые смотрели из зеркала на Шена, словно перекочевали в его зеркало с её лица: тот же цвет, разрез, выражение.

– Женщина! – Сказал он вслух. – Неужели?! Но никто никогда не думал, что двойник может быть… – Он не договорил, стало страшно.

Анна перевела дух, только очутившись в своём корабле, но продолжала нервничать до того момента, как он оказался в гиперпространстве. Ей даже думать не хотелось о том, кто был этот светловолосый мероканец, так похожий на Кейва, что она едва не бросилась к нему в первый момент. Хорошо, что у неё было отличное зрение, и она вовремя поняла, что ошибается! Она продолжала раздумывать об этом все дни, что прошли до следующего момента связи; сразу же рассказала обо всём Кейву.

– Это Шейнан, барон Ариги. – Ответил Кейв. – Только он. Он с Савалы – я рассказывал тебе о савалянских двойниках. Просто чудо, что он выжил; кипы никогда не нашли бы его, но он сам пришёл в Рюэль, когда ему было пятнадцать. Смелый был мальчишка, предприимчивый и изобретательный. Он с детства знал, что не савалянин, ему многие говорили, что он якобы сын пришельца; а матери своей он не знал. Кинтаниане забрали его, но что делать с ним, не знали. Он оказался не полноценным двойником, всего лишь генетическим родственником, как и я, но ведь родственником Лавайра, а как кинтаниане относятся к родству, ты уже знаешь. Использовать его было нельзя; убить – не гуманно. Кипы решили запрятать его на какой-нибудь терминал, но он оказался умнее, почувствовал неладное и сбежал с кем-то с Савалы. Только лет через десять стало известно, что он не сгинул, собрал собственную команду, с которой купил себе на Биафра киборг Аригу и стал вольным торговцем, их ещё называют Странниками Биафра. Кипы продолжают охотиться за ним, но очень осторожно, они не хотят оглашать истинную причину. Очень не многие знают, кто он на самом деле.

– Он наверняка понял, что я похожа на него. Если я поняла…

– Да, это проблема. – Согласился Кейв, но больше ничего сказать не успел – Грит оборвал связь.

Кейв прикусил губу, поняв, что больше ничего Анне сказать не может. Он не мог бы даже высказать сейчас, до чего боялся за неё. Такое с ним происходило впервые: он никогда не боялся ни за кого. Жизнь научила его быть жёстким, держать себя в узде и не тратить сочувствие и эмоции ни на себя, ни на других. Он любил свою кинтанианскую семью – по-своему, – но не считал её своей настоящей семьёй. До последнего времени он думал, что и Анну такой не считает, но теперешний страх подсказывал, что это не так. Что-то зацепилось за его сердце, и причиняло боль. Он впервые в жизни думал о том, что Анну могут не только убить или ранить, но и… обидеть. Это было странно и мучительно – знать, что он бессилен ей помочь, защитить, оградить от зла и обид.

– Я ненавижу космос. – Признался он Рокелу в тот же вечер. – Настоящую свободу человек может иметь только на планете, своей собственной планете, где он дома, где он волен есть и пить, купаться в море, загорать под солнцем; где он не зависит ни от механизмов, ни от лекарств. Как я хочу свободы, Рок! Я устал быть в плену. Знаешь, о чём я мечтаю? Прилететь на Корту, забраться на самую высокую гору, чтобы не видно было края земли. Лучше над морем. И дышать, и не видеть вокруг никаких стен, и не бояться, что кто-то увидит меня без линз!!!

– Мозаичные горы. – Тут же откликнулся Рокел. – Они самые высокие.… Хотя Великие Равнины по части простора любое другое место на Корте за пояс заткнут.

Шен заглянул к Аэла, проведать Ива. У него были вопросы к мероканцу по поводу странной смерти лорда Рэна, но Аэла охраняла мероканца, как пустынная кошка котёнка, утверждая, что он на волосок от гибели, и любое усилие может его прикончить. Только сегодня ей пришлось Шена к своему подопечному подпустить; но казалось, что шансов добиться от него связных ответов пока действительно маловато. Цвет кожи мероканца был зеленоватый, как у гуманоида, под глазами пролегли глубокие страховидные тени, разбитые в кровь и высохшие губы неприятно потрескались и покрылись белым налётом.

– Как он? – Спросил Шен у Аэла.

– Лучше. – Ответила она тихо. – Возможности офта кажутся мне неисчерпаемыми.… Эта доза убила бы любого, не только мероканца. Он выживет, теперь я уверена. Кровь очищена; дальше всё пойдёт хорошо, и с каждым днём лучше.

– Что он сказал про Рэна?

– Он ещё не знает, что тот мёртв. – Перешла Аэла на шёпот. – Спрашивал, что с ним… Я не рискнула сказать истину. Боюсь, что он совсем потеряет волю к жизни, у него и так с нею проблемы.

– Ты выяснила, от чего умер кип?

– Да. От… от внутреннего кровотечения. В его тканях столько пска, что очень трудно исследовать их…

– Это могло произойти само?

– О, да. Он, возможно, пытался не принимать соль, и в его организме возник её дефицит. Он уже делал это прежде. А ты знаешь, чем это чревато для наркомана. Просто порвались ткани.

– Проклятье. – Чертыхнулся Шен. – Я знал, что с наркоманом будут проблемы, но он был классным навигатором, и человеком не плохим. И всё равно, выглядит это подозрительно: кип умирает от внутреннего кровотечения, а мероканец валяется в коридоре у его двери с наркотическим отравлением и весь в синяках.… Весьма подозрительно. Но я верю тебе, Аэла. Раз ты говоришь, что соль свалила его сразу же, я верю. Может, он набил себе эти синяки, падая. Может, успел войти, и Рэн сам вышвырнул его прочь, немного не рассчитав силу. Скорее всего, это так. Да, – сказал он уже самому себе. – Нет смысла настаивать на другой версии. В конце концов, он сам всё расскажет, когда очухается; мероканцы не лгут.

Ив не хотел жить. Он принял видение за воспоминание, и теперь был уверен, что убил женщину, которую любил, по приказу Л:вара. Думать о том, что он убивал мероканцев, было ужасно; думать о том, что он убил любимую женщину, поцелуи и прикосновения которой помнил каждую секунду, вообще было невыносимо. Даже мысли о мести не приносили больше облегчения. Никакая месть не могла вытеснить из его памяти её глаза, в которых гасла жизнь. И он по-прежнему не видел её лица! Но теперь ему казалось, что он знает причину: он убил её. Не смотря на самую нежную опёку Аэла и тщетные страдания Ста и Моанны, Ив не чувствовал себя лучше и на третий день, хотя у Аэла были все основания ожидать значительного улучшения. Он не хотел пить, не хотел есть, не отвечал на вопросы и не хотел даже посмотреть на неё. Лежал и смотрел вверх, и глаза его казались совсем погасшими. А против этого недуга бессильны были все лекарства и всё оборудование Ариги.

Он не знал, сколько пролежал так. Может, он дремал; может, был без сознания. Аэла не было. В лаборатории стояла полная тишина. Ив несколько секунд смотрел на потолок, потом, почувствовав чьё-то присутствие, повернул голову, и вздрогнул: возле него сидела… она? Он плохо видел её лицо; но волосы, линия плеч и спины, и особенное ощущение, ощущение её присутствия, были знакомыми. Заметив, что он открыл глаза и смотрит на неё, она нагнулась, прошептала:

– Всё хорошо. – И осторожно прикоснулась губами к его щеке. Он почувствовал запах корицы и мяты, сердце забилось сильно – сильно.

– Ты – мой бред? – Спросил он.

– Конечно. – Ответила она. – Как и то, что так мучает тебя. Всё было бредом. Всё – ложь.

– Но это могло быть. – Сказал он.

– Поэтому ты и увидел это. – Прошептала она, почти касаясь губами его уха. – Это твой страх. Ты боишься этого больше всего на свете; разве нет?

– Но ты есть?

– Есть. – Ответила она. – Ты меня найдёшь.

– На Корте?

– Где-нибудь уж точно. Спи. – Горячая рука легла на лоб, он послушно закрыл глаза.… И вдруг, вздрогнув, широко раскрыл их, даже попытался приподняться. Ощущения были слишком реальны, он знал разницу между бредом и явью! Но никого не было. Лаборатория была пуста.