Чтение онлайн

— Значит, вот они где все-таки проявились, — задумчиво сказал генерал. — У нас.

— Однако, урон мы ему нанесли сокрушительный, — оптимистично заметил Каратаев.

— Не мы, — хмуро поправила его Юлия Николаевна. — А лично лейтенант Лунин.

— Отчего же он все-таки пошел на такую смерть? — спросил Бояринцев.

Дементьева вздохнула:

— Выглядит это нелепым… Но мне кажется, объяснение этому все-таки есть. Он прекрасно знал, что выйдет живым из любой заварухи. А тут такой шанс — уничтожить как можно больше врагов.

— Как ты считаешь, Юля, он мог выжить?

— Не мог, — уверенно ответила Дементьева. — В его теле должна сохраняться хоть какая-то структура, которая послужила бы основой для регенерации. А тут взрыв и такой пожар… Он был в самом эпицентре.

— В любом случае — говорить о нем в прошедшем времени рано, пока мы не найдем хоть каких-то останков, — заметил Бояринцев.

Дементьева кивнула:

— Согласна, товарищ генерал. И еще… У меня возникало ощущение, что членам Ордена были прекрасно известны все наши планы. Они следовали за нами буквально по пятам и всегда опережали нас на шаг. Вам не кажется, что…

Бояринцев бросил не нее взгляд.

— У вас есть какие-то факты? — сухо спросил он.

— Фактов пока нет, но…

— Нет фактов — нет и предмета разговора. Вот что — отправляйтесь в гостиницу и отсыпайтесь. Завтра утром в Москву.

Дементьева попыталась возразить:

— Но, товарищ генерал…

— Никаких но, Юля, — перебил ее Бояринцев. — Лунина у нас нет. Задание провалено. Засветились так, что… Надо отсюда уходить. Это приказ.

Когда они возвращались в город, машину вел Каратаев. Дементьева сидела рядом, безучастно наблюдая за несущимся за окном ночным пейзажем.

Каратаев сосредоточенно смотрел на дорогу.

— Когда он спросил, есть ли факты, ты ответила — «пока нет», — вдруг спросил он. — Мне тоже показалась все это странным. Без утечки информации тут не обошлось. Думаешь, факты появятся?

— Не знаю… — устало ответила Юлия Николаевна. — Знаешь, а ведь утром я с вами никуда не поеду.

— Вот как? — удивленно спросил Каратаев.

— Ровно в полдень я встречаюсь с Ракитиным, — добавила Дементьева. — В кафе «Голубой Дунай». У Ракитина что-то есть по этому поводу, и он обещал мне все рассказать. Мне кажется, что эта встреча все поставит на свои места.

Некоторое время Каратаев не реагировал на ее слова. Затем сказал:

— Мне не хотелось бы оставлять тебя тут одну. Могу я тоже остаться? Возможно, буду чем-то полезен.

— Как хочешь, Антон, — равнодушно ответила Юлия Николаевна. — Как хочешь…

По ступеням подъезда поднимался молодой мужчина. В руке его был чемоданчик-«дипломат» из черного пластика, которым он беззаботно помахивал.

Он остановился на площадке третьего этажа и нажал кнопку звонка одной из дверей. В ответ из квартиры не донеслось ни звука. Мужчина прислушался, достал из нагрудного кармана расческу и причесался, глядя на глазок, как на зеркало. За дверью кто-то стоял.

— Никанорова? Глафира Петровна? — требовательно спросил он Двадцать четвертого года рождения?

Замок щелкнул, дверь и створка образовали узкую щель, зафиксированную цепочкой. В этой щели мелькнул острый старушечий нос.

— Она самая, свет мой, она, — ответила хозяйка. — Ты чего пришел? По делу или как?

Мужчина не ответил. Он уперся коленом в косяк двери и плашмя положил на него дипломат. Откуда ни возьмись, на его черную поверхность лег типографский бланк. Мужчина достал из кармана ручку, и начал скрести ею по бланку, пытаясь расписать стержень.

Какое-то время Глафира Петровна с опаской наблюдала за его действиями. Потом не выдержала:

— Никак повестка? Ужель в военкомат?

— Не парься, старая, — снисходительно ответил мужчина. — В армию не возьмут. Льгота тебе положена… На горячее водоснабжение, ясно?

Внезапно мужчина затряс ручкой в воздухе, будто пытаясь пронзить ею какую-то невидимую тварь.

— Вот, сука… — пробормотал он. — Не пишет. Ручка в доме есть?

Глафира Петровна, вдохновленная неожиданной льготой, откинула цепочку.

— Найду, голубчик, — обрадовалась она. — Для тебя — что хочешь найду…

Мужчина распрямился и вставил ручку в нагрудный карман пиджака. Он поднял руку и посмотрел на часы. До полудня оставалось еще полчаса.

Это был Третий, — один из тех, кто гонялся за Луниным по крышам. Тот, кто лично застрелил Самохина.

Ботинок с одним из каблуков, пробитых пулей и окончательно испорченных краской, на нем теперь не было. Третий был обут в дешевые кроссовки с люминесцентными полосами.

Машина, в которой сидели Каратаев и Юлия Николаевна, остановилась. Развернувшись, она въехала задом под арку, за которой был тупик. В одной из кирпичных стен его была прорублена дверь, наглухо заколоченная крест-накрест досками, а рядом с нею стояли два мусорных контейнера.

Когда задний бампер почти коснулся контейнеров, Каратаев затормозил. Бросив взгляд на, часы, расположенные на приборной панели, он сказал:

— Посидим пока тут. Время еще есть. «Голубой Дунай» за углом, в пятидесяти метрах. Можно дождаться Ракитина и там, но будет лучше, если ты не придешь первой.

Юлия Николаевна достала из сумочки зеркальце и помаду и принялась подкрашивать губы.

— Ты прав… — ответила она. — Подождем.

— Знаешь, — сказал Каратаев, — я утром звонил в больницу.

Юлия Николаевна оторвалась от зеркальца и внимательно посмотрела на него.

— Ты говорил с врачами? Как мальчик?

— Говорят, жить будет, — вздохнул Каратаев.

У тротуара остановилась белая «шестерка» Ракитина. Капитан вышел из нее, осмотрелся по сторонам и закрыл дверцу на ключ.

На кухне Глафиры Петровны стояла двухконфорочная газовая плита. Над пламенем одной из конфорок располагалась кастрюля, из-под прыгающей крышки которой выбивалась и стекала по стенке серая картофельная пена. Из комнаты доносился звук громко работающего телевизора.

Рука в черной перчатке повернула газовый выключатель, и крышка на кастрюле прыгать перестала.

Рука принадлежала Третьему — теперь он был в тонких перчатках.

На столе уже лежал его дипломат. Третий наклонился над ним, нажал двумя руками на оба замка одновременно, а потом осторожно откинул крышку вверх.