Чтение онлайн

Роль псковского князя Ярослава Владимировича в описанных событиях с течением времени стала рассматриваться как все более и более незначительная в противовес все более и более возраставшей роли «немцев», его ливонских родственников. Причем такое отношение к нему было с обеих сторон: немцам был малоинтересен какой-то русский князь и его претензии на псковский престол, они писали о победах своих соотечественников. Русскими же участие в этих событиях иноземцев воспринималось более остро, чем внутренние распри. И это вполне естественно, в истории есть немало примеров тому. Например, в 1030–1031 годах Мусса, сын эмира Аррана Фадла, призвал руссов на помощь в борьбе со своим братом Аскуйя. При поддержке руссов Мусса взял Байлакан и убил брата. Однако в. местной кавказской традиции разгром Байлакана приписан одним руссам. [37]

Позже, в советское время, о Ярославе Владимировиче предпочитали либо вообще не упоминать, поскольку он не очень укладывался в существовавшую схему, либо представляли его предателем интересов русского народа, а то и «русских национальных интересов». Хотя никаких «национальных интересов» в XIII веке вообще быть не могло, поскольку не существовало еще и наций. Да и понятие «интересы народа» для средневековых людей было довольно маловразумительным, в отличие от совершенно конкретных родственных связей. Браки между знатью в то время именно для того и заключались, чтобы иметь надежных союзников. Подобными же соображениями руководствовался и Александр Невский, когда, несколько позднее описываемых событий, сватал норвежскую принцессу за своего сына. Поэтому нет ничего удивительного, что и Ярослав Владимирович прибегал к помощи своих ливонских родственников в борьбе за свои, вполне законные по меркам того времени, права. Собственно говоря, и в нынешнее время, если смотреть беспристрастно, права его на Псков должны быть признаны как минимум не менее законными, чем права Александра Невского на Новгород.

Однако, на несчастном князе Ярославе поставлен штамп предателя, а князь Александр, призвавший татар на помощь против своего родного брата, назван «защитником русского народа». А разница лишь в том, что татары не состояли в родстве с Александром, да и вообще были «погаными язычниками».

Итак, подводя промежуточные итоги, мы должны признать, что у нас нет никаких сведений, позволяющих связать вышеописанные события с битвой на Неве, или с политикой Римской курии. Также нет оснований считать захват Изборска и Пскова эпизодами «Крестового похода на Русь».

.

Советская историческая наука всегда чрезвычайно высоко оценивала значение битвы на Чудском озере, придавая этой победе международный характер, называя битву «крупнейшей битвой раннего средневековья», которая «положила предел немецкому грабительскому продвижению на Восток» и нанесла «решающий удар», «потрясая до основания и Ливонский и Прусский ордена». [38] Ну и естественно, эта победа окончательно разрушила все надежды Римского Папы на порабощение Руси.

Однако в Ипатьевской летописи сведений об этом сражении мы не находим. Хотя, по мнению советских историков, оно «имело огромное значение для всей Руси» и даже для многих других народов. Лаврентьевская летопись сообщает нам следующее: «В лЂто 6750. Ходи Александръ Ярославичъ с Новъгородци на НЂмци и бися с ними на Чюдъскомъ езерЂ оу Ворониа камени. И побЂди Александръ, и гони по леду 7 верст сЂкочи их». [39] Псковская первая летопись еще лаконичнее: «В лЂто 6749. [40] Взя Александр Копории, а Немець изби. А на лЂто ходил Александр с Новгородцы, и бися на леду с Немци». [41]

В Новгородской Первой летописи сражение описано более подробно: «В лЂто 6750 [1242]. Поиде князь Олександръ с новгородци и с братомь АндрЂемь и с низовци на Чюдьскую землю на НЂмци и зая вси пути и до Пльскова; и изгони князь Пльсковъ, изъима НЂмци и Чюдь, и сковавъ поточи в Новъгородъ, а самъ поиде на Чюдь. И яко быша на земли, пусти полкъ всь в зажития; а Домашь Твердиславичь и Кербетъ быша в розгонЂ, и усрЂтоша я НЂмци и Чюдь у моста, и бишася ту; и убиша ту Домаша, брата посаднича, мужа честна, и инЂхъ с нимь избиша, а инЂхъ руками изъимаша, а инии къ князю прибЂгоша в полкъ, князь же въспятися на озеро, НЂмци же и Чюдь поидоша по нихъ. УзрЂвъ же князь Олександръ и новгородци, поставиша полкъ на Чюдьскомь озерЂ, на Узмени, у ВоронЂя камени; и наЂхаша на полкъ НЂмци и Чюдь и прошибошася свиньею сквозЂ полкъ, и бысть сЂча ту велика НЂмцемь и Чюди. Богъ же и святая Софья и святою мученику Бориса и ГлЂба, еюже ради новгородци кровь свою прольяша, тЂхъ святыхъ великыми молитвами пособи богъ князю Александру; а НЂмци ту падоша, а Чюдь даша плеща; и, гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега; и паде Чюди бещисла, а НЂмець 400, а 50 руками яша и приведоша в Новъгородъ». [42]

Ну и наиболее развернутая и красочная версия принадлежит «Житию Александра Невского».

Если судить о событиях того времени по популярной литературе о Ледовом побоище и по известному фильму Эйзенштейна, то представление о них получается совершенно искаженное. Выходит, будто немецкие рыцари, выступив в Крестовый поход на Русь, захватили Псков и, двигаясь далее на Новгород, оказались на Чудском озере, где были остановлены и разбиты войском Александра Невского. В фильме, правда, упоминается, что сражение происходит на «чужой земле», но никак не объясняется, откуда между Псковом и Новгородом взялась «чужая земля». Причем создается впечатление, что все эти события произошли в достаточно короткий промежуток времени. Однако, со времени захвата Пскова немцами до сражения на Чудском озере прошло около полутора лет. Похоже, рыцари были скорее финские, чем немецкие. И как легко убедиться, глядя на карту, место сражения лежит вовсе не на пути из Пскова в Новгород.

Совершенно непонятно для чего рыцарям, направляющимся в Новгород, понадобилось полтора года выписывать подобные кренделя, да еще не по дороге, а через озеро? Прямо как в известной песне: «Нормальные герои всегда идут в обход!»

Однако, если мы обратимся к летописям, то увидим, что весной 1242 года не немцы шли на Новгород, а «Александръ Ярославичъ ходи на НЂмци». О характере похода говорит нам следующая фраза: «И яко быша на земли, пусти полкъ всь в зажития; а Домашь Твердиславичь и Кербетъ быша в розгонЂ…». Вернее, слова «зажитие» и «разгон», содержащиеся в ней. «Зажитие» означает – «место заготовления съестных припасов и фуража для войск», [43] а «быть в разгоне» – разъезжать по территории противника с целью приобретения добычи. [44]

С этим, как ни странно, согласны и авторы «Очерков истории СССР»: «Освободив Псков, Александр Ярославич повел свое войско в землю эстов, дав право войску воевать в «зажитие», т. е. нанося максимальный ущерб врагу». [45] Отметим, что в данном случае «максимальный ущерб» понесли не столько ливонские рыцари, сколько местные эстонские племена (чудь).

В отличие от Невской битвы, сведения о Ледовом побоище мы находим и в западных источниках. Вот, например, отрывок из Старшей Ливонской Рифмованной хроники:

Какие цели преследовал поход Александра на земли Ордена? Был ли это просто обычный грабительский набег, месть за захват Пскова, или Александр ожидал, что немцы не простят ему изгнания из Пскова и, возможно, погибших там рыцарей, и решил нанести предупреждающий удар? Версию о том, что Александр имел далекоидущие планы, в частности, собирался захватить Дорпат (Юрьев), полагаю, следует отбросить. На это, судя по всему, он не имел достаточно сил (этого вопроса мы коснемся ниже).

Интересны переданные в «Житии» укоризненные слова Александра, сказанные псковичам после победы на Чудском озере: «О невежественные псковичи! Если забудете это до правнуков Александровых, то уподобитесь иудеям, которых питал Господь в пустыне манною небесною и перепелами печеными, но забыли всё это они и Бога своего, избавившего их от плена египетского». [47] Эти слова дают нам возможность предположить, что этот поход был, скорее всего, демонстрацией силы, предназначенной не столько для ливонцев, сколько для непокорных псковичей, и имел целью показать им «кто в доме хозяин».