Чтение онлайн

Пока поднимался на лифте, ещё человек пять поздравили его с поступлением Юли, а старшая сестра прямо в дверях отделения торжественно вручила большой пакет, в котором аккуратно были сложены три новеньких женских белых халата и три белоснежных колпака. Лапин чуть не прослезился. Благодарность переполняла. Хороший у них коллектив, вот бы и Юле так с коллегами повезло.

* * *

Юля валялась в кровати почти до обеда. Какое счастье, что все её мучения закончились в один день! Даже не верилось, что ни мама, ни бабушка не ворвутся сейчас в комнату с криком, что она должна заниматься, а не пролёживать бока. Предэкзаменационная лихорадка наконец-то закончилась, ничегонеделание было непривычно, но очень приятно. Юля и не встала бы с постели до вечера, если б не жара. Потное тело требовало холодного душа, но выходить из своей комнаты так не хотелось.

Через стенку Юля слышала, как на кухне вполголоса разговаривали мама с бабушкой, и любопытство боролось с нежеланием общения с ними. Покой, пусть и в духоте, казался милее. Хорошо бы вот так долежать до прихода с работы отца. При нём они не станут её доставать, советовать, указывать, командовать. Юля, конечно же, их любила, жалела даже, но терпеть авторитаризм мамы и бабушки было с каждым разом всё труднее. Вроде бы добрые, но занудные и требовательные, слышащие только себя и настаивающие на том, что только их мнение правильное. Одним словом — учительницы. Но ведь далеко не все учителя такие. Например, мамины подруги ей казались другими, весёлыми и добрыми, и своих детей они расхваливали на все лады, в отличие от мамы, которая была вечно недовольна Юлей. Впрочем, как и бабушка мамой. Может, это семейное? Юля содрогнулась от этой мысли, вполне возможно, она сама с годами станет такой же, ведь генетику никто не отменял. Вот уж чего ей совсем не хотелось.

Бабушка на кухне повысила голос, и Юля вздрогнула, почувствовав внезапный холодок. Опять бабуля чем-то недовольна и высказывает своё недовольство маме. Надо всё-таки вставать и идти на помощь, вызвав огонь на себя. Был риск, что мама, которая сейчас выступала в роли жертвы, присоединится к бабушке, и тогда помощь понадобится уже самой Юле, но ей не привыкать. Конечно, это раздражало, хотелось, чтобы и мама, и бабушка наконец поняли, что она уже взрослая, и не лезли с нравоучениями, но произойдёт это нескоро, если вообще когда-нибудь произойдёт. Вон бабушка маму до сих пор поучает…

Внезапно Юлю осенило: а что это бабушка с самого утра делает в их квартире? Интересно, папа успел уйти на работу до её появления или нет? Временами ей казалось, что если бы бабуля не лезла в их семью, то и папа с мамой меньше бы ссорились.

Юля решительно поднялась, сняла ночную рубашку, накинула лёгкий ситцевый халат, прихватив волосы заколкой, чтобы было не так жарко, и вышла из комнаты.

— Проснулась наконец! — недовольно встретила её мама, а бабушка лишь головой покачала.

— Чуть-чуть, внученька, до обеда не доспала, — ехидно заметила она и тут же возмутилась: — Юля, разве так можно!

— Что-то случилось? Мы куда-то опаздываем? — удивлённо спросила Юля. Бабушка махнула на неё рукой и отвернулась.

Мысленно возликовав — кажется, у неё получилось обойтись малой кровью! — Юля сбежала в ванную комнату. Немного постояв под прохладными струями душа, быстро помылась, сожалея, что удовольствие не может быть вечным. Нужно одеваться и выходить, чтобы опять не услышать очередную порцию упрёков.

Но как бы не торопилась Юля, пришлось повозиться, расчесать мокрые волосы — та ещё задачка. Можно, конечно, воспользоваться маминым феном, но лучше не надо. Был он приобретён мамой втридорога, назывался "Сюрприз" и действительно был полон сюрпризов: гудел, как самолёт, работал, когда и сколько хотел, а ещё запах от него шёл такой, что казалось, что он вот-вот загорится прямо в руках. Поэтому практической пользы от этого прибора было немного, роль у него была другая — декоративно-статусная. И не дай бог сломается — мама Юлю не простит.

В очередной раз дёрнув спутавшиеся волосы, она с раздражением подумала о том, что косы ей надоели, и решила, что как только начнутся занятия — обрежет их ко всем чертям. Родственницы, конечно, захотят её за это прибить, но мучаться с длинными волосами только потому, что им так нравится, она не будет. Обратно косы не приклеить, так что поворчат мама с бабушкой и успокоятся.

Пока она мылась, мама накрыла на стол. Юлю ждала глазунья из двух яиц и сосиска. В чашке остывал кофе с молоком.

— Спасибо, — она чмокнула маму в щёку и уселась завтракать.

— Что вы творите, через два часа обед, — ворчала бабушка.

— Есть мы будем, когда Саша с работы придёт, а сейчас сходим в ЦУМ — приглядеться, прицениться. Юлю к началу занятий одеть надо. Только вот что где взять… У меня никакого блата в торговле нет. — Мама обречённо махнула рукой.

— Ты у мужа спроси, у него кто только не лечится. Пусть позвонит, попросит. От просьбы никто не разваливался, — продолжала ворчать бабушка.

— В «Гангу» надо съездить, — предложила Юля, желая погасить назревающий скандал. — Девчонки из класса говорили, что там вещи классные.

— Туда ехать — день терять, — недовольно ответила мама. — Говорят, в очереди, чтобы только войти, часа два стоять придётся на такой жаре. А я сейчас не могу.

— Аборт сделаешь, легче будет, — нравоучительно заметила бабушка. — Тогда и поедешь, себе тоже что присмотришь, не только дочке. Пусть Сашка твой денег даст. Он и так тебе задолжал.

— Саша не хочет, чтоб я шла на аборт, — тяжело вздохнула мама. — Он сына хочет.

У Юли всё сжалось внутри. Мама беременна?

— А ты ему скажи, что я его детей растить больше не намерена. На чью голову он ребёнка планирует? Пусть вызывает своих родителей, чтоб нянчились, тогда и указывает, рожать тебе или аборт делать. Вечером я созвонюсь с кем надо, договорюсь. Почистят — не заметишь. А потом календарь веди. Знать надо, как предохраняться. И вообще, давай меньше — целей будешь, — менторским тоном учила маму бабушка, совершенно не обращая внимания на совсем не взрослую, по её же собственным словам, внучку.

Юле стало совсем не по себе и очень жалко отца.

— Может быть, тогда вам с папой лучше развестись? — тихо спросила она, сжав кулаки и не поднимая глаз.

Если бы кто знал, как внутри у неё всё бушевало. Хотелось рвать и метать, а ещё выгнать бабулю, забрать у неё ключи и не пускать никогда. Но сделать это ей не позволяло воспитание. Ей всю жизнь вбивали в голову, что она не имеет права осуждать старших, взрослые умные и всегда правы, в силу своего опыта. Вот только Юля убедилась в том, что жизненный опыт не всегда означает наличие трезвости ума и здравости суждений.