Чтение онлайн

Война при современном массовом войске при всех обстоятельствах является отважной игрой, предъявляющей большие требования к финансовым и материальным силам государства. При этих условиях вполне естественно, что повсюду делаются распоряжения, которые могли бы в случае начала войны содействовать ее скорейшему окончанию и прекращению того чудовищного напряжения, которое создается благодаря призыву целых наций".

Таким образом, буржуазные политики, так же, как и военные авторитеты, считают войну при современном массовом войске рискованной игрой. Это было важнейшим соображением, посредством которого можно было удержать современных властителей от начала войны, а в случае уже ее неизбежности ускорить ее окончание. Поведение социал-демократии в этой войне, которое во всяком случае было направлено к тому, чтобы смягчить "чудовищное напряжение", рассеивало эти заботы и уничтожило единственную плотину, которая могла бы противостоять бурному потоку милитаризма. Произошло нечто такое, что ни Бернгарди, ни один из буржуазных министров не могли представить себе даже в мечтах: из лагеря социал-демократии раздался лозунг «воздержания», что означало продолжение человеческой бойни. Итак, тысячи жертв, в течение многих лет покрывавшие поля битвы, лежат на нашей совести.

Но как же, несмотря на все — когда нельзя помешать объявлению войны, когда война уже началась, когда стране угрожает вражеское нашествие — как можем мы оставить без защиты нашу собственную страну и отдать ее врагу: немцев-русским, французов и бельгийцев-немцам, сербов-австрийцам? Разве социалистический принцип не провозглашает права самоопределения наций, не говорит, что каждый народ имеет право и обязан защищать свою свободу и независимость? Когда горит дом, разве не нужно сперва потушить пожар, а потом искать того, кто поджег дом? Этот аргумент о "горящем доме" сыграл в поведении социал-демократии как в Германии, так и во Франции, большую роль, он употребляется также и в нейтральных странах: в Голландии он звучит так: "когда корабль течет разве не нужно прежде всего думать о том, чтобы его законопатить".

Конечно, плох тот народ, который капитулирует перед внешним врагом, как плоха и партия, капитулирующая перед внутренним врагом. Лишь одно забыли пожарные горящего дома, что в устах социал-демократии "защита отечества" означает нечто другое, чем роль пушечного мяса под командой империалистической буржуазии. Что касается иноземного вторжения, действительно ли оно представляет из себя такое страшное явление, при котором совершенно парализуется и исчезает всякая классовая борьба внутри страны из-за опасности порабощения? По полицейским теориям буржуазного патриотизма и осадного положения, всякая классовая борьба является преступлением против защиты страны, так как она неизбежно вызывает ослабление и разделение вооруженных сил нации. Этой бессмыслицей и позволила одурачить себя оффициальная социал- демократия. Однако, современная история буржуазного общества показывает на каждом шагу, что для нее чужеземное вторжение совсем не является таким страшилищем, каким она сейчас его рисует, но, наоборот, является испробованным и охотно употребляемым средством против "внутреннего врагa". Разве не призывали Бурбоны и аристократы Франции к вторжению в страну против якобинцев? Разве австрийская и церковно-государственная контр-революция не призывала в 1849 году французского нашествия против Рима и русского против Будапешта? Разве партия «порядка» не грозила открыто во Франции в 1850 году нашествием казаков, чтобы сделать покорным Национальное собрание? Разве не было заключено известное соглашение 18 мая 1871 года между Жюлем Фабром, Тьером и K° и Бисмарком, по которому отпускалась в распоряжение версальского правительства пленная бонапартистская армия и оказывалась прямая поддержка прусским войскам, в целях удушения Парижской Коммуны? Для Маркса было достаточно этого исторического опыта еще за 45 лет до "национальной войны", чтобы разоблачить национальные войны современного буржуазного государства, как мошенничество. В своем известном адресе Генеральному Совету Интернационал по поводу падения Парижской Коммуны он говорит:

"То, что после самой упорной войны последнего времени побежденная и победившая армии объединились для совместного удушения пролетариата-это неслыханное явление показывает не окончательное угнетение, как думает Бисмарк, развивающегося нового общества, но полное распадение старого буржуазного общества. Национальная война, представлявшая собой высочайший героический подъем, на которое было еще способно старое общество, является сейчас чисто правительственным обманом, который не имеет никакой другой цели, кроме сглаживания классовой борьбы и который прекращается, как только классовая война переходит в гражданскую войну. Классовое господство уже не в состоянии больше скрывать себя под национальным мундиром. Национальные правительства объединяются против пролетариата".

Вторжение и классовая борьба не являются, таким образом, в буржуазном обществе противоречием, как можно было бы заключить из оффициальной легенды, но первое является средством и выразителем второй; и если для господствующих классов иностранная интервенция является испробованным средством против классовой борьбы, то, наоборот, у развивающихся классов обостренная классовая борьба является чуть ли не лучшим средством претив интервенции. Уже на пороге новой истории бурная, полная внутренних переворотов и внешних столкновений, история итальянских городов, история Флоренции, Милана с их вековой борьбой против Гогенштауфенов, показывает, что напряжение и острота внутренней классовой борьбы не только не ослабляет силу сопротивления целого внешнему врагу, но, наоборот, загоревшееся на почве этой вражды пламя достаточно сильно, чтобы оказать сопротивление каждому вражескому нашествию извне. Классическим примером для всех времен является Великая французская революция. Слова "враг кругом" никогда не были так справедливы, как во Франции в 1793 году по отношению к сердцу "Франции-Парижу. Если Париж и Франция не были тогда задавлены бурным потоком коалированной Европы, вторжениями со всех сторон, но, наоборот, с развитием беспримерной борьбы, с возрастанием опасностей и вражеских нападений, продолжали оказывать им все более и более возрастающее сопротивление, разбивая на голову новые коалиции врага своим неисчерпаемым мужеством, то это могло происходить лишь благодаря безграничному развитию внутренних сил общества при резких классовых противоречиях. Сейчас из перспективы целого столетия становится ясным, что только обостренные проявления этих противоречий, только диктатура Парижского народа и его беспощадный радикализм были в состоянии вызвать из недр нации те средства и силы, которые были необходимы, чтобы укрепить и защитить зародившееся буржуазное общество против бесчисленных врагов: против интриг династии, против изменнических махинаций аристократов, воззваний духовенства, восстания в Вандее, предательства генералов и сопротивления шести департаментов и провинциальных крупных городов, а также против объединенных войск и флотов монархической Европы. Столетия свидетельствуют, что не осадное положение, но беспощадная классовая борьба, заставляющая бодрствовать в народных массах чувства собственного достоинства, самопожертвования и нравственной силы, являются лучшей защитой и лучшим оружием страны против внешнего врага.

Такое же трагическое qui pro quo происходите социал-демократией, когда она для обоснования своей позиции в этой войне взывает к праву самоопределения наций. Правда: социализм признает за каждым народом право на независимость и свободу на самостоятельное определение своей собственной судьбы, но было бы настоящей насмешкой над социализмом, если бы теперешние капиталистические государства выступили, как выразители этого права на самоопределение. В каком же из этих государств нация до сих пор определяла форму и условия своего национального политического и социального существования?

Что представляет собой самоопределение немецкого народа и чего он хочет — об этом заявили, за это боролись демократы 1848 года и передовые борцы немецкого пролетариата — Маркс, Энгельс, Лассаль, Бебель и Либкнехт:-велико-германская республика. За этот идеал, пролили свою кровь мартовские борцы в Вене и Берлине; для осуществления этой программы желали Маркс и Энгельс в 1848 году войны с русским царизмом. Первым требованием для выполнения этой национальной программы была бы ликвидация "кучи гнилья", называемой Габсбургской монархией, и исчезновение прусской военной монархии вместе с двумя дюжинами карликовых германских монархий. Поражение немецкой революции и предательство, немецким бюргерством своих собственных демократических, идеалов привели к господству Бисмарка и его творению- современной великой Пруссии с двадцатью маленькими, отечествами под одной каской, называющей себя германской империей. Настоящая Германия возникла на могиле мартовской революции, на развалинах национального права самоопределения немецкого народа. Настоящая война имеющая своей целью, на ряду с сохранением Турции, также и сохранение Габсбургской монархии и укрепление Прусской военной монархии, является вторичными похоронами как павших в мартовской революции, так и национальной немецкой программы. И действительно, чертовски ядовитой насмешкой истории является то, что социал-демократы, наследники немецких патриотов 1848 года, выступают в этой войне со знаменем права самоопределения нации в руках. А разве Третья республика с ее колониальными владениями в четырех странах и колониальными трениями в двух других частях света, представляет собой самоопределение французской нации? Или же им является Британская империя с ее Индией и господством миллиона белых над пятью миллионами черных в южной Африке? Может быть это царизм или Турция? Только у буржуазных политиков для которых господствующие расы составляют человечество а господствующие классы-нацию, может, вообще, итти речь о национальном самоопределении колониального государства. В социалистическом смысле этого понятиями одна нация не может быть названа свободной, если ее государственное основание покоится на порабощении других народов, т. к. колониальные народы тоже считаются за народы и тоже состоят членами государства. Интернациональный международный социализм признает право на самоопределение свободных независимых равноправных наций, но только он сам может создать эти нации, только он может осуществить право на самоопределение народов. Лозунг социализма является, как и все другие лозунги, не обожествлением существующего, но путеводителем и двигателем революционной творческой активной политики пролетариата. Пока существуют капиталистические государства и пока империалистическая мировая политика определяет и создает внутреннюю и внешнюю жизнь государств, право наций на самоопределение не имеет ничего общего ни с военной ни с мирной практикой этих государств.

И даже более: при современном империалистическом строе не может быть более национальных оборонительных войн, а потому и всякая социалистическая политика, которая, не обращая внимания на определенную историческую обстановку, хочет исходить в мировом вихре от изолированной точки зрения какой- нибудь страны, строится заведомо на песке.

Мы уже пытались показать оборотную сторону настоящего столкновения Германии с ее противниками. Было необходимо ярче осветить отдельные пружины и внутренние сцепления настоящей войны, т. к. в позиции нашей фракции рейхстага и нашей прессы решающую роль играла защита свободы и культуры Германии. Поэтому на фактах истории нужно было установить, что дело идет о превентативной войне, в течение многих лет подготовлявшейся немецким империализмом и сознательно вызванной немецкими и австрийскими дипломатами летом 1914 года; и поэтому при общей оценке мировой войны и ее значения для классовой политики пролетариата-вопрос защиты или нападения, вопрос о виновных совершенно не имеет значения; если относительно Германии можно еще кое-как говорить о самозащите, то этого ни в коем случае нельзя сказать о Франции и Англии, они защищают не свои национальные, но свои мировые позиции, защищают свое империалистическое достояние от нападок немецкого выскочки. Если патрули немецкого и австрийскою империализма на востоке несомненно зажгли мировой пожар, то французский империализм, проглотивший Марокко, английский, подготовлявший грабеж в Месопотамии и Аравии, а также все условия для обеспечения своего насильнического господства в Индии, русский, направлявший свою балканскую политику на Константинополь, шаг за шагом собирали и нагромождали со своей стороны горючий материал для этого пожара. Если военные вооружения и играли какую-нибудь существенную роль, как пружины развивавшейся катастрофы, то они обусловливались соревнованием всех государств в вооружении. И если Германия своей Бисмарковской политикой 1870 года положила первый камень в борьбе вооружений, то эта политика была вдохновлена двумя империями и вызвана военными колониальными авантюрами Третьей республики при расширениях в восточной Азии и Африке.

Французские социалисты, вследствие своих иллюзий о национальном освобождении, а также на основании самих фактов были убеждены что французское правительство так же, как и весь народ, не имело никаких военных поползновений в июле 1914 года. "Во Франции сейчас все честно и прямо, безоговорочно и открыто за мир", свидетельствовал Жорес накануне войны в своей последней речи в Брюссельском народном доме. Этот факт совершенно правилен и делает совершенно понятным то негодование, которым разразились французские социалисты, когда их отечеству была навязана преступная война. Но для объяснения мировой войны, как исторического явления, и для определения отношения к ней пролетарской политики, этот факт недостаточен. История возникновения настоящей войны началась не с июля 1914 года, но десятки лет тому назад, в течение которых с необходимостью естественного закона связывались нити за нитями, пока густая сеть империалистической мировой политики не опутала пять частей света, пока не создался могучий исторический комплекс явлений, корни которого коренятся в пучинах экономического существования, верхние же ветви которого простираются в неясно брезжущий новый мир, — явлений, в грандиозности которых растворяются понятия о вине и искуплении, о защите и нападении.

Империалистическая политика не является делом какого-нибудь одного или же нескольких государств; она есть продукт определенной степени зрелости мирового развития капитала, одним из международных явлений, неделимым целым, которое можно познать только во всех его переменчивых взаимоотношениях и избежать которого не может ни одно отдельное государство.

Только с этой точки, зрения может быть правильно оценен вопрос "национальной самообороны" в теперешней войне. Национальное государство, национальное единство и независимость были идеологическим щитом, под которым сорганизовались в прошлом столетии буржуазные великие державы средней Европы. Капитализм не мог удовольствоваться малыми государствами при их хозяйственном и политическом разграничении; он нуждался для своего развития в возможно большей внутренне замкнутой области и в духовной культуре, без чего нельзя было ни поднять общественные потребности на уровень, соответствующий капиталистическому производству, ни заставить правильно функционировать механизм современного буржуазного классового господства. Прежде чем капитализм сумел вырости для мирового хозяйства, он пытался создать себе такую замкнутую область в национальных государственных границах. Эту программу, осуществить которую на политической и национальной арене, занятой средневековым феодализмом можно было только революционным путем, осуществила одна Франция своей великой революцией; в остальной Европе она, как и вообще все буржуазные революции, осталась незаконченной, остановилась на полуслове… Немецкая Империя и сегодняшняя Италия, состояние Турции и Австро- Венгрии в настоящее время, русская Империя и британская мировая Империя, являются живым доказательством этого. Национальная программа играла историческую роль, лишь как идеологическое выражение развивающейся и стремящейся к государственной власти буржуазии, пока буржуазное классовое господство, еще не достаточно укрепившееся в великих державах средней Европы, не создало на ее основе необходимых для себя условий и орудий.

С тех пор империализм похоронил старую буржуазную демократическую программу, возведя в программу буржуазии всех стран расширение за национальные границы и независимо от национальных отношений. Националистические фразы, конечно, остались, но их реальное содержание и их функции превратились в свою противоположность; они еще служили прикрытием для империалистических стремлений, как боевой клич империалистического соперничества, как единственное оставшееся идеологическое средство, при помощи которого народные массы могут быть принуждены к их роли пушечного мяса в империалистической войне. Общая тенденция современной капиталистической политики господствует, как могучий слепой закон над политикой отдельных государств, так же, как закон хозяйственной конкуренции властно определяет условия производства отдельных предпринимателей.