Чтение онлайн

А ещё можно получить не физическую травму, а просто сойти с ума от всего происходящего на поле боя. Многие боятся слететь с катушек. Перспектива доживать жизнь дебилом мало кого прельщает. Когда ты только попадаешь на войну и видишь вокруг себя ветеранов воюющих не первый месяц, то понимаешь, что с ними что-то не так, они какие-то не такие. Где-то на третий-пятый день пребывания на Войне (если повезло выжить) ты понимаешь, что с бывалыми, обстрелянными парнями что-то не так – бацилла войны поразила их, забрала их душу, навеки изменив человеческую сущность. И тебе суждено стать таким же как они, потому что иначе на войне не выжить, хочешь вернуться домой живым, то изменись, стань человеком-войны – homo bellum, если по латыни.

Эти страхи отравляют жизнь и туманят мозг, но со временем ты с ними справляешься и кое-как уживаешься, забывая на время про плен и увечья, даже сидя под вражеским артобстрелом и то каким-то чудом умудряешься провалиться в зыбкое забытье сна.

Это всё рассуждения интеллектуала и интеллигента, к которым я себя причисляю. А вот тот же Бамут, он же – Сёма Воршавин, он же – Мародер, он на такие загоны вообще внимание не обращает. Ему плевать на то, кто там как себя чувствует и из-за чего переживает, он понимает только одну истину, главное – это выжить. Правда тут есть один не маловажный нюанс, ему важно не просто выжить, а сделать это так, чтобы окружающие не считали его трусом и во время этого самого выживания он уничтожил как можно больше солдат противника. Именно солдат! Тут надо понимать, что если под ствол его пулемета случайно попадет мирный житель Украины, то Бамут ни за что не нажмет на спусковой крючок. Сёма считает себя воином, а значит воюет только с солдатами. И я считаю себя солдатом и всё, кто сейчас находится на захваченном опорном пункте тоже считают себя солдатами. Это значит, что у нас свой кодекс. Пусть он в какой-то мере наивный и не понятный гражданскому обывателю, сидящему на диване перед экраном телевизора или монитором компьютера, он этот кодекс есть, и мы его чтим.

Сейчас наше подразделение – остатки 10 ОДШБ находятся в плотном кольце окружения. Противник повсюду. Окружили нас по полной, в два кольца. Мышь не проскочит. Идет пятый день круговой обороны.

На второй день осады нам с коптера сбросили «посылку» – упакованные в пенопласт хитроумные радиоприблуды, которые необходимо было интегрировать согласно прилагаемой схемы в оставшиеся в наследство от укропов американские сканеры и электронные девайсы.

Матерясь, шипя под нос ругательства и проклятия в адрес неизвестных мне производителей электроники и выслушивая советы от стоящих за спиной боевых товарищей, я кое-как справился с задачей. Спецаппаратура заработала и у нас появилась стабильная связь с неизвестным мне Центром, который выдавал материал для моих публикаций и видеообращений.

Наверное, вы хотите узнать, как мы оказались в окружении?

Никогда не угадаете! Даже не пытайтесь!

Нас не отрезали от основных сил, нас не заманили в ловушку, нас не окружили ночью, застав врасплох. Нет! Мы сами залезли в окружение, целенаправленно атаковав и захватив украинский опорный пункт. Действовали нагло и решительно, разыграв целое представление, убедив противника в том, что мы не отряд российских штурмовиков, а потерявшееся подразделение иностранных наемников, воюющих на стороне ВСУ. В радиоэфире специально общались на английском и французском языке. Повезло, что кроме меня двумя иностранными языками довольно сносно владел Глобус – пятидесятилетний доброволец из Крыма. Остальные бойцы «десятки» активно захламляли эфир польскими ругательствами, благо польский язык созвучен с остальными славянскими языками и такие слова, как: «курва» и «пердолить» надо всего лишь склонять, как душе угодно – вот и все польские маты. Скудно, бедно и убого, но противник на это купился, и мы смогли подойти на близкую дистанцию, вступив в прямой стрелковый бой с защитниками украинского батальонного опорного пункта.

Зачем нам надо было лесть в окружение? Так просто и не объяснишь. Тут такое дело, что наш 10 ОДШБ – прославленное боевое подразделение со славной, пусть и короткой историей. За плечами у нас несколько блестящих штурмовых операций, в которых наш батальон показал себя на отлично и заслужил звание – «отдельного», то есть подчиняемся мы напрямую командованию данного участка фронта. Но в этом и беда нашего батальона, у нас, как бы это помягче сказать, нет «крыши». То есть кроме нашего комбата – майора Рыжикова, больше некому замолвить за нас словечко, поэтому в последнее время нас кидали в самую гущу событий, «сточив» батальон до минимума – в строю осталось всего десять процентов личного состава, остальные либо погибли, либо были ранены.

При этом вряд ли у вышестоящего командования был злой умысел, просто в этот момент противник активно наступал одновременно на нескольких направлениях, не считаясь с собственными потерями и надо было затыкать прорехи в обороне. Как потом выяснилось, на нашем участке обороны – северной окраине города Токмак, наши позиции брали штурмом несколько моторизированный бригад ВСУ и за две недели ожесточенных боев, нашему батальону удалось вывести из строя одну из этих бригад, уничтожив или отправив на больничную койку больше тысячи укропов. Получалось, что мы силами своего батальона вывели из строя полк ВСУ в полном составе. Сами мы при этом потеряли девяносто процентов личного состава. В строю осталось всего сорок бойцов, и то, почти каждый был легкоранен, перенося ранения «на ногах».

И вот тут комбат Рыжиков, отдал приказ к оставлению позиций. Приказ пришел весьма своевременно, потому что следующий день вряд ли кто-то бы из нас пережил. Мало того, что у нас в строю остались жалкие остатки личного состава, так из тыла перестали поступать боеприпасы и не было поддержки артиллерии. Выходило так, что противника мы должны были встретить только огнем автоматов, пулеметов и ручными гранатами. А это, я вам скажу, верная смерть. В современной войне, которая развернулась на территории бывшей Украины большая часть урона с обеих сторон наносятся дальнобойной артиллерией и системами залпового огня.

Я знаю множество примеров, когда бойцы по обе стороны линии боевого соприкосновения провоевав по несколько месяцев ни разу не видели живого солдата противника в прорезь прицела автомата. Всё больше долбит арта, «Грады», САУ, танки и минометы разных калибров, ну и сбросы с беспилотников, и дроны-камикадзе, куда без них! А вот так чтобы, как в годы Второй мировой войны – перестрелки из автоматов, пулеметов и винтовок, такое больше редкость. Нет, на отдельных участках фронта, конечно же стрельбы хватает с избытком, но в основной те же пулеметы используются на предельных дистанциях – свыше километра, чтобы больше отпугнуть противника, чем поразить его.

Зачастую бывает и вовсе регулярный, беспокоящий огонь в сторону вражеских окоп, чтобы обозначить, что мы мол на месте, бдим и не фиг к нам соваться. У противника точно так же – высунут автомат из окопа, высадят «по-сомалийски» полный магазин в нашу сторону и дальше сидят в траншеи.

Но бывает, причем регулярно, причем с обеих сторон, когда вышестоящее командование решает, что мол, хватит сидеть в обороне, надо показать результат. Дескать, в обороне войну не выиграть и пора бы захватить чего-нибудь, хоть пару квадратных метров, хоть сфотографироваться на фоне дорожного знака при въезде в село.

И пошла движуха: саперы снимают минные заграждения, инженерные машины разминирования ползут вперед, «УРки» выплевывают длинные кишки зарядов дистанционного разминирования, артиллерия активно выпускает сотни снарядов в сторону вражеского переднего края, потом пехота верхом на БТРах, БМП и мотолыгах лезет вперед под прикрытием танков.

Противник не дурак! Он понимает, что начинается движ и заранее начинает обрабатывать вражеские тылы, где идет сосредоточение техники и личного состава. В современной войне ничего скрытно сделать нельзя, в небе постоянно висят десятки БПЛА различного размера и дальности действия, а еще выше в космосе – всевидящие спутники-шпионы. Это вам не Вторая мировая война, когда можно было спрятать целые дивизии в лесах, а потом молниеносным броском ударить в тех местах, где враг не ждет.

В современной войне всё иначе – противник всегда всё знает. И он знает, что мы знаем. Противник нас бьет, и мы его бьем! Он стачивает о наши линии обороны свои бригады и тактические батальонные группы и мы делаем тоже самое. Враг бросает в бой все новые и новые подразделения, и мы делаем тоже самое. Как бой с тенью – ты делаешь взмах, противник повторяет за тобой, враг уклоняется от удара, ты повторяешь за ним.

Со стороны это кажется бессмысленным и пугающе непонятным. Как можно идти на штурм, прекрасно понимая, что противник знает о ваших намерениях и предпримет ответные действия? Идти на верную смерть? Вроде того! Но нюанс в том, что на верную смерть идут не те, кто планирует эту операцию, а генералы и политики, сидящие в относительно безопасном тылу. На смерть идут передние ряды штурмовиков, это их будут долбать из танков, пушек и минометов, это их БМП и БТРы будут рваться на минах, это их будут добивать сбросами ВОГов с БПЛА, это за ними будут охотиться операторы дронов-камикадзе. Это всё для них! Для пехоты переднего края!