Чтение онлайн

Ни Мая, ни Жданко не понимали значения происходящего. Они накрыли стол на походном коврике и позвали Летидара.

Летидар охотно присоединился к ужину и молча поглощал пищу, ободряюще кивая и улыбаясь. Закончив есть, стал наставлять детей:

– Кто бы ни пришёл из тёмноты – постарайтесь не паниковать: они к нам не прорвутся. Нас защитит большой красный камень дарсов, который уже проснулся и протянул руку помощи через мой рубин. Держитесь друг друга и не отходите к краю поляны. Да дров не забывайте подкладывать. Чудовища боятся огня. Всё будет хорошо, не тревожьтесь чересчур.

Но, судя по страху, мечущемуся в глазах семнадцатилетней девушки и десятилетнего мальчика, не очень он их успокоил.

––

Ночь свалилась на лес торопливо и тяжело. Перестали различаться за границей света от костра отдельные стволы деревьев. Злоба и желание пожрать разлились, словно ядовитая жидкость, по всему пространству, какое мог охватить Летидар внутренним взором. Что-то выходило из глубоких нор, из скрытых по оврагам пещер, из дупла старинного дуба, соединяющегося с подземными пустотами. Это что-то облекалось в плоть и принимало формы нереальных чудищ, которые вскоре окружили поляну в надежде схватить, разорвать…

– Мая, смотри, – Жданко огляделся по сторонам, – они всюду.

Девушка не ответила брату. Она крепко прижалась к нему и громко всхлипнула.

Создания, вышедшие к границе, очерченной Летидаром, были разными: необычайно крупные волки с блестящими клыками; прямоходящие, смахивающие на людей твари с длинными носами и узловатыми, точно ветви платанов, руками и ногами; жуткие гады со змеевидными конечностями и с головами рептилий…

Передние, наткнувшись на препятствие, удивлённо встали. Задние, не понимая причины задержки, продолжали напирать с бесполезным усердием. Возникла дикая толчея. Неимоверная какофония звуков, состоящая из визгов, шипений, рычаний…, накрыла поляну. Глаза чудовищ горели адским зелёным огнём. Казалось, стая светящихся насекомых нависла над стеклянным сосудом, напрасно пытаясь пробиться внутрь.

Летидар усмирил рвущихся с привязи коней, погладив каждого и пошептав что-то в их дрожащие уши. Брат с сестрой немного успокоились, сообразив, что никто из чудищ не может к ним прорваться.

Гости из мрака, изрядно потолкавшись, поняв тщетность своих усилий, умолкли, выстроились по кругу и стали наблюдать за недоступной добычей.

Это стояние продолжалось долго. Тучи на небе сгущались. Костёр исступлённо плясал, разбрасывая яркие искры. Жданко и Мая держались за руки. Их губы шевелились: они молились о спасении. Летидар угрюмо оглядывал врагов.

Но вот чудища с одной из сторон оживились и образовали проход, повернувшись к идущему из чащи зловещему существу ростом на локоть выше самого высокого человека. Чернее ночи плащ с капюшоном не позволял разглядеть ни строения его тела, ни лица. Но ядовито-зелёные глаза полыхали из-под ткани закрывающей голову, вызывая страх. Передвигалось существо, не делая видимых шагов, плавно перетекая по земле.

Тёмный незнакомец (он, она, оно – как угадать?) вытащил обоюдоострый клинок из воронёной стали и подошёл к невидимой преграде, намереваясь проверить её прочность. В то же мгновение Летидар оказался напротив. Он обнажил длинный прямой меч и выставил напоказ свой перстень, в красном камне которого всё сильнее разгорался пожар. Страх и сомнения покинули Летидара: он чувствовал не только собственную силу, но и силу многих поколений великих и бесстрашных дарсов, чей огонь был разбужен – он знал это – в далёких горах Гулая. Теперь мощь священного пламени и древнего рода через расстояния помогала ему, и он был необычайно уверен в себе.

Взор тёмного наткнулся на перстень и, немного задержавшись на нём, направился в лицо неожиданно смелого соперника. Взгляды их встретились, словно скрестились мечи: ярко-зелёный клинок наткнулся на хорошо закалённый красно-золотистый клинок человека и постепенно уступил…

Развернувшись, ночной гость удалился в кромешную мглу леса. За ним сначала по одному, затем группами стали уходить ужасные твари.

Первые проблески рассвета застали на поляне только златокожего мужчину, красивую светловолосую девушку, мальчика и трёх коней.

***************** 3 *****************

Трели соловья легко разносились по лесу и радовали всякого, имеющего этот дар – уметь предаваться радости. Мая ехала, смешно шевеля губами, беззвучно подпевая звонкоголосому солисту. Жданко тоненькой веточкой выписывал в воздухе незамысловатые фигуры. Летидар чему-то улыбался. Лошади, сытые и хорошо отдохнувшие, бережно несли своих седоков.

После памятной встречи с чудищами в Пугающем лесу их путь пролегал по местам тихим и живописным. Ничего плохого не происходило, и дети успокоились: им виделось счастливое завершение дороги, где их встретит тётушка Инга – весёлая женщина с добрыми глазами, мягкими тёплыми ладонями, благородной осанкой и степенной поступью. Во всяком случае, такой помнили её брат с сестрой со дня их последнего свидания.

Роща закончилась, и через двести шагов началась следующая. Рулады соловья стали не слышны; их сменили беспорядочный стрекот сорок, торопливая дробь дятла и щебетание мелких пичуг.

– А откуда вы, и как погибли ваши родители? – Летидар перекинул одну ногу через коня и расположился на седле боком. – Хочу послушать вашу историю, если можно.

– Мы из Славеи – страны на северо-восток отсюда, – Мая вернула на место прядь волос, выбившуюся из-под повязки на голове. – Наш род – род ведуний, что содержат, вернее, содержали веру наших предков в первозданной чистоте, сохраняя обычаи и традиции. Так же наш род в числе других владеет, то есть владел магическими силами и тайнами врачевания. Главными в этом нелёгком деле всегда были женщины. Мужчинам мир материальный, женщинам – духовный – так говорила наша мать.

Мая вздохнула. Достав фляжку с водой, жадно попила и снова заговорила:

– Но что-то произошло: единый духовный мир раскололся, ведуньи поссорились из-за правильности выполнения ритуалов, обрядов и поведения в обществе. Это отразилось и на мире материальном: мужчины перестали ладить друг с другом, полилась кровь сородичей, в душах поселились чёрная зависть и лютая злоба…

Румянец выступил на щеках Маи. Летидар внимательно посмотрел на неё. «Что-то я не заметил в этой девочке, что-то пропустил, – обожгла его мысль, и сердце сдавила неведомая мягкая сила. – Да она просто красавица!..»

– Этой слабостью воспользовались недобрые соседи: испепелили наши капища, разрушили деревни, навязали свою волю и веру тем, кто остался. Многие из нашего народа, спасаясь бегством, разбрелись по миру. Мы были в их числе. Двигаясь на юго-запад, люди постепенно оседали в тех местах, где им нравилось; некоторые просто оставались там, где придётся, устав от дорожных лишений.

Мая ненадолго прервала рассказ и дотронулась ладонью до виска.

– Наконец и наш отец устал от неопределённости. Он выбрал посёлок и решил остановиться в нём. Посёлок как посёлок, ничем не хуже других. Сторговавшись с местным кузнецом, он купил его дело, и, будучи мастером от бога, вскоре завоевал уважение людей, ну и, конечно, вызвал зависть у некоторых из новых земляков. Наша тётушка с двумя оставшимися семьями отправилась дальше. Занимая высокую ступень в духовной иерархии нашего народа, она никак не могла смириться с мыслью, что придётся вести жизнь простой обывательницы. Но и ей пришлось сдаться – когда последние её спутники, найдя место для жизни, отказались идти дальше. Они обосновались там, куда мы едем. Тётушка тоже успокоилась и прижилась. Потом даже приезжала к нам в гости – правда, ненадолго.

Мая опять замолчала и нахмурила брови. Летидар огляделся вокруг и увидел двух белок, встретившихся на ветке стройного дерева. Маленькие забавные зверушки соприкоснулись мокрыми носами и обнюхали друг друга. Одна из них фыркнула и побежала вверх по стволу, другая белка устремилась следом.

– А дальше? – спросил Летидар, возвратив внимание к девушке.

– А дальше вышел указ великого герцога об ужесточении борьбы с инакомыслием и колдовством. Наших родителей схватили: не обошлось без доноса. Мать – за то, что умела врачевать и помогала страждущим и несчастным, часто безвозмездно; за то, что была добра и чиста душой; за то, что была просто красавицей. Отца взяли, потому что он был мастером высокого класса и мог делать вещи, которые больше никто не умел – чем кое-кому досадил; потому что был смелым и сильным, чем, опять же, кое-кому перешёл дорогу. Их сожгли, как колдунов, на краю посёлка, и все жители – все – вышли на это посмотреть. Мы с братом тоже наблюдали из кустов. А когда всё закончилось, мы бежали, шли, ползли через леса, пока не остановились, прижавшись к земле, подвывая от отчаяния и бессилия. Тут нас подобрал Гофен и сделал слугами в своём трактире…