Чтение онлайн

– Она, наверное, сейчас полна энтузиазма, – Артур улыбнулся сидевшей перед ним уже немолодой, но еще очень привлекательной женщине с волосами, чуть тронутыми сединой, и огромными темными глазами.

Если во всем облике матери чувствовалось нечто изящное и утонченное, то дочь была выше ростом, немного угловатая, точно верблюжонок, красивая, но еще не вполне расцветшая: пройдет совсем немного времени, и мужчины будут останавливаться и смотреть ей вслед. Она выбрала себе колледж Грин-Хиллс, расположенный в самом сердце Юга, и поступила туда сама, без чьей-либо помощи. Артур не одобрял ее выбор: для девушки с Севера он казался более чем странным. Это был женский колледж, где учились главным образом местные красавицы в ожидании выгодной партии, но Тану привлекла едва ли не самая лучшая в Штатах языковая программа, великолепные лаборатории и усиленная программа по изучению изящных искусств. Она решила все сама: благодаря отличным экзаменационным результатам она имела право на полную стипендию. Все было готово к отъезду. Хоть занятия и начинались только осенью, до этого она собиралась поработать в летнем лагере в Новой Англии. Завтра у нее торжественное мероприятие в честь окончания школы – знаменательный день в ее жизни.

– Если судить по громкости звука ее плеера, – засмеялась Джин, – то она уже целый месяц пребывает в эйфории.

– И не говори! Да, совсем забыл тебе сказать: вчера звонил Билли и сообщил, что на будущей неделе приезжает домой с четырьмя друзьями. Они хотят остановиться в павильоне бассейна. Боюсь, что после них там не останется камня на камне. Благодарение Богу, они пробудут здесь всего две недели, а потом куда-то отправятся.

Билли Дарнингу было уже двадцать, и он буйствовал еще пуще прежнего, судя по тем письмам, которые присылала администрация колледжа его отцу. Джин решила, что, вероятно, это все из-за смерти матери: ему было всего шестнадцать лет, как-никак переходный возраст, – и постепенно все уляжется.

– И вот еще что: Билли собирается устроить по прибытии вечеринку и попросил поставить в известность тебя.

Джин улыбнулась.

– Сейчас запишу. Какие-нибудь особые пожелания?

Артур усмехнулся – значит, все как обычно: музыка, выпивка на две-три сотни гостей.

– Кстати, передай приглашение Тане: это ее развлечет. Она может взять с собой кого-нибудь из друзей, кто мог бы привезти и увезти ее.

– Хорошо, передам. Уверена, она будет в восторге, – заверила его Джин, хотя оба знали, что Тана терпеть не могла Билли.

Она просила дочь не выражать свою неприязнь хотя бы открыто и быть с ним полюбезнее при встречах. Теперь им опять предстоял нелегкий разговор: она просто обязана уговорить дочь быть вежливой и принять приглашение, она не имеет права забывать о его благодеяниях.

Из комнаты дочери разносились оглушительные звуки стереосистемы: Пол Анка с чувством исполнял популярный хит «Положи голову мне на плечо» по меньшей мере уже в седьмой раз, приводя Джин в исступление.

– Ты можешь пойти хотя бы ненадолго, просто из вежливости, – едва ли не выкрикнула Джин, соревнуясь в уровне децибелов с певцом.

– Что значит «ненадолго»? Час туда, час обратно. Кому это нужно – ехать в такую даль из-за десяти минут? – Тана раздраженно перекинула через плечо длинные золотистые волосы. – Оставь это, мам, я уже не ребенок! Почему я должна делать то, что не хочется? У меня могут быть свои планы на этот вечер. Через две недели я уезжаю, и мне хочется побыть со своими школьными друзьями: ведь мы расстаемся, и возможно, навсегда…

У дочери был такой несчастный вид, что Джин сказала с улыбкой:

– Мы обсудим это в другой раз.

Тана тихонько застонала: слишком хорошо ей было известно, как проходят такие обсуждения. Мать будет стоять насмерть, когда дело касается Дарнингов, даже если это Билли, который не вызывал у Таны ничего, кроме отвращения. Да и Энн не лучше брата: чванливая, надменная, сноб до мозга костей. Несмотря на светские манеры, было ясно, что она ведет распутный образ жизни: слишком много пьет, с Джин говорит как с прислугой, снисходительно-высокомерно. У Таны порой руки чесались надавать ей пощечин, но она знала, что это приведет к тяжелой стычке с матерью, что бывало уже не раз.

– Ничего не надо обсуждать: я туда не пойду!

– Но ведь до субботы еще целая неделя! Зачем принимать решение именно сегодня?

– Я все сказала…

В зеленых глазах зажглись недобрые огоньки. Джин знала, что в такие минуты ее лучше не трогать, и предпочла сменить тему:

– Что приготовить на обед?

Зная все эти испытанные тактические приемы, Тана решила поставить точку в их споре, не откладывая на потом, и последовала за матерью на кухню.

– Я достала из морозилки бифштекс, для тебя, а я сегодня обедать не буду: мы встречаемся с одноклассниками. Если, конечно, ты не возражаешь.

Девушка выглядела немного растерянной: ей хотелось самостоятельности, и в то же время она не любила оставлять мать одну. Тана прекрасно понимала, что всем обязана именно ей, а вовсе не Артуру Дарнингу с его эгоистичными, избалованными сверх всякой меры детками.

– Не переживай: это не свидание.

Джин обернулась, с удивлением услышав в голосе дочери примирительные нотки. Тана казалась старше своих восемнадцати лет. Их связывали особые отношения: очень долго они жили одни, делили горе и радость, плохое и хорошее, никогда еще не подводили друг друга, поэтому Тана росла разумной, хотя и строптивой.

Джин улыбнулась:

– Почему нет? Я буду очень рада, если ты станешь не только встречаться с друзьями, но и ходить на свидания, моя радость. Завтра у тебя особенный день.

После торжественной части в школе они собирались пообедать в ресторане «21». Джин бывала там не иначе как с Артуром, но по случаю выпуска Таны решила, что можно позволить себе некоторые излишества. В принципе ей вообще нет нужды скаредничать: сейчас в «Дарнинг интернэшнл» ей платили несравнимо больше, чем двенадцать лет назад. Просто бережливость и стремление к экономии намертво укоренились в ее характере. За восемнадцать лет, прошедших после гибели мужа, ей пришлось многое пережить, и всю жизнь ее одолевали заботы. Анри Робертс в этом отношении был полной ее противоположностью. Тана в этом отношении походила скорее на отца: веселая и беззаботная, она относилась к жизни проще Джин, но, с другой стороны, ее было кому любить и опекать. Жизнь девушки складывалась вполне удачно, и мать порой напоминала ей, благодаря кому.

Джин достала сковородку, собираясь приготовить себе бифштекс, а Тана, тронутая сообщением, что они пойдут в такой дорогой ресторан, захлопала в ладоши.

– Я с нетерпением буду ждать завтрашнего вечера!

– А куда ты идешь сегодня?

– В «Деревню», на пиццу.

– А будут ли там мальчики, чтобы защитить в случае чего? – спросила Джин и невольно улыбнулась: порой ведь очень непросто определить, откуда исходит угроза.

Словно прочитав ее мысли, Тана засмеялась:

– Будут. Можешь не волноваться.

– На то я и мать, чтобы волноваться.

– Ты у меня слишком мнительная, но я все равно тебя люблю.

Тана чмокнула мать в щеку и исчезла за дверью своей комнаты, откуда тут же раздался ужасающий грохот стереосистемы. Джин поморщилась, но светопреставление быстро закончилось: дочь выучила проигрыватель и выпорхнула показаться матери: в белом платье в черный горошек, перетянутом черным лакированным ремнем, в черно-белых туфлях-лодочках. Джин порадовалась наступившей благословенной тишине и одновременно подумала, как тихо станет в квартире после отъезда дочери в колледж – точно в могиле.